Теперь на носу был Хэллоуин, и жители города были обеспокоены: чего ожидать от Эля на этот раз? Молодёжь в предвкушении потирала руки, а взрослые качали головами. Женщины запасались баллончиками со слезоточивым газом, мужчины – упаковками с пивом, дети – хлопушками. Всё шло своим чередом.
***
За несколько недель до Хэллоуина на центральный вокзал Штайнбаха в десять часов утра прибыл ICE – высокоскоростной экспресс, похожий на блестящую на солнце афалину. Вместе с толпой из него вышла молодая девушка, на вид не старше двадцати. Сиреневого цвета волосы её были собраны в пучок на затылке, и выбившиеся из него волнистые пряди придавали хозяйке слегка растрёпанный и возбуждённый вид. Среди унылых понедельничных лиц девушка выделялась своей улыбкой, по-детски широко раскрытыми глазами и ясным взглядом. Она с восхищением осмотрела здание вокзала, затем толпа вынесла её на улицу.
Любой житель Штайнбаха с полной уверенностью заявил бы, что сия немного несуразного вида особа нездешняя, потому что она сразу же подошла к штендеру с картой города. Другой на её месте достал бы из кармана кофты мобильный телефон и сделал фото плана города. Но не она. Её глаза, словно маленький портативный сканер, пробежали по схематичному изображению, изучая и запоминая нужный маршрут.
Далее девушка узнала в информационном окне вокзала, каким маршрутом может доехать до городской администрации. Получив ответ, она встала на нужной остановке, время от времени чуть приподнимаясь на носках от волнения.
Всё время ожидания она думала, где бы ей остановиться на ночлег. Потом мысленно пересчитала деньги в кошельке, а затем достала его убедиться, что подсчёты верны. В нём лежало три купюры по сто и пять по десять евро. Девушка достала десятку, чтобы расплатиться за автобус.
Кошелёк вернулся на своё место в рюкзаке, а из тёмных глубин сумки девушка достала фотографию. На выцветшей от времени карточке была запечатлёна семья: отец, мать, мальчик-подросток и девочка лет пяти. Все лица были серьёзными, мать с отцом, казалось, даже слегка хмурились. Мальчик держал в руках огромную охапку астр. У девочки на фото угадывались сиреневые волосы. Девочку звали Риса.
Подошёл автобус. Риса вздохнула и спрятала фото в рюкзак.
Ехать нужно было около пяти остановок, так что у неё было полно времени на размышления. Риса, устроившись возле окна, старалась рассмотреть каждое здание на улице. Ей всё было интересно, она пыталась уловить в городе знакомые черты. Но, как она ни вглядывалась в мелькающие за окном парки, дома, магазины, она не чувствовала того сладостного томления, когда после долгого отсутствия возвращаешься наконец в город детства. К тому же Риса привыкала разочаровываться каждый раз, когда она ошибалась в выборе места.
Родителей своих она не помнила. Конечно, они были запечатлёны на фотографии. Но если уж быть абсолютно честными, то у неё не было никаких воспоминаний до того, как она очнулась в реанимации, подключённая к системе ИВЛ, не понимая, что происходит вокруг.
…Перед глазами стоит белая стена света, настолько яркого, что больно на него смотреть. Она пытается отвернуться, отстраниться, но ей никак не удаётся, свет становится всё ярче и ярче. Риса закрывает глаза рукой, а другой шарит по воздуху, надеясь нащупать источник этого сияния.
Веки Рисы чуть вздрагивают, и она открывает глаза. Её взгляд плохо фокусируется на предметах вблизи и упирается в белый потолок. Прямо над кроватью висит длинная вытянутая лампа, напоминающая плитку белого шоколада. Слышится равномерный писк какого-то аппарата. Девочка делает вдох и понимает, что ей мешает сглотнуть какая-то странная трубка во рту. Риса хочет достать её, но дрожащая рука не слушается. Неизвестно, сколько приходится ждать, пока тело начнёт понемногу повиноваться желаниям. Наконец ей удаётся вытащить мешающую трубку и подавить рвотный рефлекс.