Служащая сняла очки, достала из ящика стола маленькую баночку спрея с чистящим средством, нанесла его на стёкла очков и мягкой салфеткой принялась их полировать. Всё это она делала с каменным спокойствием.
– Девушка, я могу позвать вам и начальника, и зама, даже самого мэра позвать могу. Только поверьте мне, вам это ничего не даст.
– Почему это? – сердито спросила Риса.
– Существует такая вещь, согласно которой я не имею права разглашать личную информацию кого бы то ни было, – женщина продолжала чистить очки. – Это касается не только государственных служащих. Никакой врач не сообщит данные своих пациентов, ни один учитель не даст характеристику учеников, а детям-сиротам не разрешено передавать информацию о родителях. Эта вещь называется «Закон о конфиденциальности».
Риса поджала губы и отвернулась. Ей уже не в первый раз приходилось сталкиваться с этой вещью: куда бы она ни приходила за помощью, ей практически всегда отказывали, отправляя в другие инстанции. Случалось, что ей попадались девочки-служащие, всего на несколько лет старше её самой, и они были куда лояльнее старших коллег. Они пробивали данные Рисы по городской базе, но результата такие поиски не принесли: всё решил бы запрос в единую по стране базу данных, но прав к доступу такого уровня у благодетелей Рисы не было.
– Эта вещь называется «бесчеловечность» и «равнодушие», – пробурчала Риса. – Ну вот вы скажите сами: если бы у вас пропали родители или ребёнок, что бы вы делали? Что бы вы предприняли на моём месте?
Служащая внимательно посмотрела на Рису, и её взгляд, до этого твёрдый, как сталь, смягчился, а уголки губ чуть дрогнули.
– Думаю, то же, что и вы, – сказала она.
– Вот видите, – вздохнула Риса и пошла к выходу.
У самых дверей её окликнули, и женщина, к тому времени успевшая до блеска натереть стёкла своих очков, отвела Рису в сторону.
– Ваша мама проживает в этом городе? – спросила она.
– Я не знаю, – призналась Риса. – Может быть, но не факт.
– Почему вы не обратитесь в детективное агентство? Они помогут вам. В таких учреждениях обычно работают те, кто имеет доступ к базам полиции, или сами полицейские. С ними эта проблема решится гораздо быстрее.
– Наверное, так мне и придётся поступить, – кивнула Риса. – Просто я надеялась, что смогу сделать это своими силами.
Женщина улыбнулась и положила руку ей на плечо.
– Я уверена, у вас всё будет хорошо.
Здание администрации Риса покидала задумчивая и расстроенная, но, что ни говори, к такому развитию событий она тоже была готова. На этот случай у неё было немного денег, и она от всей души надеялась, что этой суммы хватит.
Близился полдень, и желудок её предательски заурчал. А ведь она даже не успела позавтракать. Риса заставила себя пойти в сторону ближайшей булочной. От ароматных запахов выпечки у неё потекли слюнки. Заказав ванильную булочку и какао, Риса полезла в рюкзак за кошельком и оторопела.
Кошелька в рюкзаке не оказалось. Она обшарила карманы штанов и кофты, но нашла только сдачу от проезда в автобусе. Её словно током ударило, и руки безвольно опустились. Одна, в чужом городе, с девятью монетками в кармане. Она даже не сможет купить обратный билет на поезд! В голове мелькнул образ парня, толкнувшего её в автобусе: «Извиняюсь».
Безрадостно жуя булочку, запивая горячим какао, которое сейчас казалось ей вязкой слизью, Риса пошла по мощённой булыжником улице. Пестревшие рекламными вывесками магазинчики на этой пешеходной зоне только ухудшали и без того скверное настроение. Дорога вывела её к парку. Риса нашла свободную скамью и тяжело опустилась на неё. Светило солнце, в пруду плескались молодые карпы, а на душе у неё кошки скребли. Теперь в кармане жалобно бряцали уже семь монет, оплакивая потерю двух своих сестёр. Нужно было срочно продумать план отступления, но ей было до того тоскливо, что в голову не пришла ни одна стоящая идея.
«Невоспитанная скотина, – хмурилась она. – Чтоб тебе подавиться моими деньгами». Несмотря на голод, остатки булочки не лезли в горло, и Риса принялась крошить её воробьям.
– Денёк сегодня просто замечательный! – раздался рядом приятный голос, и старушка с оливкового цвета кожей улыбнулась Рисе. – Не возражаешь, если я присяду рядышком?