***
Риса нажала на кнопку звонка с подписью «Сохо», и из глубины дома раздался приятный мелодичный звук. Ожидая, пока ей откроют, Риса снова осмотрела двор.
Район действительно состоял из расположенных в ряд однотипных строений, фасадом примыкающих друг к другу. Только один дом выделялся из общей идеальной картины: на целый этаж выше и длиннее почти на блок. Между двумя подъездами красовался белый мраморный фонтан, и по логике жанра воду из него выпускал очаровательный кудрявый амурчик. В небольшом ухоженном палисаднике крупными шарами цвела голубая и розовая гортензия. Риса любила цветы и обожала такие маленькие садики. Для неё порядок на лужайке перед домом отражал мир и лад в семье. Только вот здесь ей всё показалось вычурным и наигранным.
Дверь открылась, и белокожая женщина в шёлковом халате, выйдя на порог, смерила Рису сердитым взглядом.
– Чего тебе? – спросила она. – Если побираться пришла, даже не жди, что чего-то получишь. И вообще тебе здесь делать нечего. Иди, пока полицию не вызвала!
– Я не побираться! – быстро вставила Риса, ощутив сильный удар по самолюбию.
– Вот как? – женщина слегка нахмурилась. – Зачем же тогда?
– Понимаете, я ищу работу, – сказала Риса. – Мне сказали, что в этом районе могут нуждаться в услугах няни, и посоветовали обратиться к вам.
– Кто посоветовал? – быстро спросила женщина.
– Одна старушка, – ответила Риса. – Вы знаете, я даже имени её не спросила. Мы встретились в парке…
– Зайди, – велела женщина, запуская Рису внутрь. – Значит, старушка. Кто же это, интересно? У тебя случайно нет привычки воровать?
– Сударыня, – оскорбилась Риса, – разве я похожа на воровку?
Женщина, слегка прищурившись, осмотрела её с ног до головы, словно товар в магазине, а потом протянула:
– Да, не похожа. Впрочем, это был бы нонсенс. Опыт работы имеется?
– Я очень опытная! – с жаром закивала Риса.
– Значит, ни малейшего понятия не имеешь, – поджала губы женщина. – Так я и думала. Хотя я бы была удивлена… Ладно, так и быть. Но только как исключение, и то потому что старая нянька уволилась буквально вчера вечером. Максимилиан, Эстель! – крикнула она.
Послушался топот, и перед Рисой возникли двое детей лет шести. У мальчика были зелёные глаза, а у девочки – синие. На этом их различия заканчивались. Они даже были одеты в одинаковую одежду и с одинаковыми бесформенными стрижками.
– Это ваша новая няня, – сказала им женщина. – Я поговорю с ней немного, вы ступайте, приберите ваши игрушки в гостевой комнате.
– Да, мама, – в один голос сказали дети и убежали.
– Пройди в гостиную, – женщина махнула рукой, – я сейчас приду.
Риса вошла в огромную светлую комнату. Вся мебель здесь была белого цвета, и только диванные подушки чёрные. На стенах висели огромные фотографии хозяйки дома, и все в монохроме. Риса осторожно опустилась в белоснежное кресло, буквально на самый краешек. У богатых свои причуды, кто знает, вдруг ещё скажут, что она его замарает.
Всё, что Риса знала о современном обществе, сводилось к одному: если тебе повезло с цветом кожи, то перед тобой все пути раскрыты. Если родился с кожей, напоминающей цветом молоко (и другие молочные продукты), то твоя дорога – на хорошие высокооплачиваемые рабочие места. Если твоя кожа цветом как свежие персики, то тебе будут очень рады на театральных подмостках, неважно, хороший ли ты актёр и одарённый ли ты певец. К старости кожа у всех становится оливковой – знак опыта и мудрости, это пользуется уважением в любом случае. Ну а если повезло родиться в семье белокожих, таких как хозяйка этого дома, то жить ты будешь если не роскошно, то по крайней мере в блеске.
Судьба каждого человека расписана по мелочам практически в момент рождения. Дискриминация, так сказать. Но у человечества с каждым этапом его развития появлялась новая забава. Цвет кожи был не исключением. Нет, в обществе не существовало травли, но это напоминало традиции древних индейцев Южной Америки, которые обращали внимание на форму черепа и даже умели корректировать её с помощью деревянных стяжек.
Мысли Рисы вернулись к молодому человеку в парке. Необычайно красивый цвет его кожи запал ей в память, а ещё глаза – раскосые, цвета глицинии, что рассыпала свои последние цветы по аллее.