Пришедшая домой Алинка застала Вику на диване, всё ещё в махровом халате и с полотенцем на голове, плачущую над старой выцветшей фотографией. На столике — чашка с давно остывшим кофе. Девушка села рядом, нежно обняла маму и взглянула на снимок.
— Ой, мам, это же вы с папой? Почему я эту фотку раньше не видела? Вы такие красивые! Сколько вам здесь лет?
— Девятнадцать, — Вика осеклась.
— А я думала, вы были старше, когда познакомились?
«Палево!» — подумала Вика. Они с мужем договорились, что до поры до времени, пока не повзрослеет, дочери не нужно знать все подробности. Алинка ничего не ведала ни о том, что родители встречались, а потом расстались, ни об измене отца, ни о его краткосрочном первом браке. Для неё их отношения были сказкой: увидели друг друга, полюбили, поженились. Мама заглянула в невинно-удивлённые серо-зелёные, точно, как у Юры, глаза дочери, и приготовилась к буре вопросов.
***
Миша ещё никогда в жизни не был так взбешён. Прежде всего, он был зол на самого себя. Сначала всё в его плане шло, как по нотам: Вика увидела мужа с Юлей, взревновала, и решила отомстить изменнику с первым встречным. Естественно, быть первым встречным — не самое приятное, но ему было наплевать. Он хотел, как она выразилась, пережить свой первый раз. Возможно, доказать Вике, что она тогда сделала ошибку, отпихнув его, как ненужную дворнягу. Он был уверен, что в этот раз всё будет по-другому. В конце концов, он уже не мальчишка. Психолог посоветовала ему взглянуть в глаза своим страхам и комплексам, и он это сделает.
Но в какой-то момент всё пошло наперекосяк. Он всё ещё отходил после их близости, когда Вика дёрнулась, отодвинулась от него так далеко, насколько позволяла ширина гостиничной кровати, и натянула одеяло до подбородка.
— Мишуля, прости меня, но мне сейчас надо побыть одной. Понимаешь? Без тебя!
— Я позвоню тебе завтра? — внутри стало пусто и противно.
— Не надо. Я не могу быть с тобой. Я вообще так не могу.
— Ты что, серьёзно? Как тогда? У тебя уже и Игорёк припасён, на всякий случай? — злость затопила разум, и в глазах у Мишки заплясали красные точки.
— Миша, я тебя не понимаю, но ты не имеешь права так со мной разговаривать!
— Не имею? Права? — Мише захотелось ударить её по лицу, причинить ей ту же боль, что она причинила ему много лет назад, причиняла ему в этот самый момент. — Я для тебя кто, вообще? Пустое место? Снять напряжение и забыть? Уползти на животе, виляя ж*пой, к своему Юрику? С*ка ты! Тварь!
Вика встала, уже не прикрываясь, выпрямилась и указала ему на дверь.
— Миша, у тебя пять минут чтобы собраться и уйти отсюда, — прозвучал командный голос не старой подруги, а деловой женщины, управляющейся с полусотней мужиков-строителей в своей собственной компании.
Этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя жалким и беспомощным мальчишкой. Миша быстро оделся, и уже в дверях кинул.
— Не зря твой муж изменяет тебе с молоденькими тёлками. Так тебе и надо! Старая недо*ная ш*ха!
Последнее слово осталось за ним, но лучше от этого не стало. Скорее даже хуже.
Приплыли
— Мы подождём, когда папа придёт с работы, — отмахнулась Вика от вопросов дочери.
Вечером папа пришёл усталый, и разговор не произошёл. И так всю неделю — то мама была не в настроении, то папа задерживался на работе, но Алинке становилось всё более тревожно. Родители явно не хотели обсуждать с ней тему своего знакомства, и она уже не знала, что и вообразить.
— А что можно придумать, Света? — призналась она наконец подруге. — Нет, ну что может быть такого в их прошлой жизни? Какие тайны?
— Не дёргайся. Дядя Юра и тётя Вика — самые обычные. Ты себе сейчас на шпионский роман нафантазируешь. Может быть встретились раньше, чем тебе рассказали. Что в этом такого?
Они шли на сеанс к гадалке, которая жила в незнакомом районе. Девушки еле нашли небольшую вывеску «Мадам Сафо» у входа в полуподвальный этаж пятиэтажного бывшего «доходного дома» и спустились на три ступеньки вниз. Светка нерешительно оглянулась на подругу — в больших карих глазах светился страх. Алинка протиснулась мимо неё и нажала кнопку звонка.