"Ой!" Мои глаза распахнулись от неожиданности, и я уставилась на маму, которая весьма прытко вскочила со стула. "Буквально на днях во время уборки я наткнулась на самую лучшую твою фотографию". Она моментально исчезла в гостиной, вернувшись назад через мгновение, и с торжествующим видом положила снимок на стол, рядом с моей кружкой. Я взяла его и поднесла поближе к глазам. Надпись гласила: "Эмми в глубокой задумчивости - 1984". На фото я была одета в темно-зеленую зимнюю куртку, потому что на улице стояла холодная погода. Я находилась на вершине утеса, позади меня виднелись Скалистые горы, покрытые снегом. Мои волосы развевались, откинутые назад ветром, дующим мне прямо в лицо, а глаза были прищурены под холодными порывами стихии. Выражение, что навечно запечатлелось в моих зеленых глазах и нахмуренных бровях, можно было охарактеризовать коротко - поза мыслителя.
"Ну же, Эмми! Просто улыбнись ещё разок, ради меня. Пожалуйста? Мне скоро нужно уезжать!" Я быстро повернулась к брату, сверкнув широкой, насквозь фальшивой улыбкой, затем снова повернулась назад, чтобы посмотреть на горы. В этот день у меня не было никакого желания улыбаться. Он быстро щелкнул камерой, и я отвернулась.
Я отвернулась, не желая встречаться с благожелательной улыбкой мистера Бэкли, и принялась запихивать свою тетрадь в рюкзак. Мне подумалось, что если я посмотрю на молодого преподавателя, то скорее всего разревусь, а учитывая, что сейчас была середина урока английского языка, мне совсем не хотелось этого делать. Пробравшись через лабиринт столов, стоящих в классе, я вышла в коридор. Мама предоставила мне выбор - идти домой или остаться в школе. Сделай так, как легче для тебя, - предложила она.
Все это происходило в середине четвертого урока, поэтому коридор был пуст. Я шла по нему, перекинув рюкзак через плечо и опустив глаза, разглядывала полированную плитку пола. Лучи солнца проникали сквозь стекла двери, находящейся в холле, что заставляло эту часть этажа блистать ослепительным ярким светом. Надо же, сегодня такой на удивление ясный день, учитывая, что за окном стоял октябрь.
Направляясь в сторону шкафчиков учеников, я проходила мимо приемной директора школы и, заглянув туда, увидела секретаря, которая оживленно стучала по клавиатуре компьютера, умудряясь одновременно разговаривать по телефону. Два ученика сидели в приемной мистера Эдвардса в ожидании вызова к нему, как я полагала, по всей видимости насчет субботней отработки. Когда я проходила мимо, один из них пристально посмотрел на меня, однако его любопытный взгляд быстро превратился в скучающий, и он снова уставился в учебник по математике, который лежал у него на коленях.
Пока я шла по школьному коридору, стиснув в руке извещение, доставленное из канцелярии, все вокруг казалось мне каким-то нереальным. Как только секретарь директора школы вошла в наш кабинет, мой желудок сразу же исполнил кульбит, а следом мгновенно возникло плохое предчувствие. Девушка подошла к мистеру Бэкли, вручила ему записку и сразу же ушла. Мои глаза неотрывно и внимательно следили за учителем, поэтому я заметила, как исказилось его лицо после того, как он прочитал сообщение. Затем он поднял глаза и окинул взглядом учеников, сидящих в кабинете. Тут его взгляд остановился на мне. Когда он увидел, что я смотрю на него, взмахнул рукой, призывая меня подойти к своему столу. Мои ноги задрожали, я встала и каким-то образом умудрилась подойти к нему. Он вручил мне записку и сочувственно похлопал меня по плечу.
Как в тумане я наконец-то добралась до своего шкафчика и потянулась к замку. Пока я набирала комбинацию цифр, мне казалось, что я двигаюсь словно в замедленной съемке. С металлическим лязгом замок открылся, я схватила книги, необходимые для выполнения домашнего задания, которое выдал мне мистер Бэкли, и закрыла его обратно. По-прежнему ничего не чувствуя, абсолютно ничего, словно кто-то засунул в меня руку и достал все мои внутренние органы, оставив мне только одно - оцепенелость вперемешку с беспомощностью. Я прекрасно понимала, что это всего лишь вопрос времени и осознание безнадежной потери сразит меня, но сейчас я должна была сделать одну единственную вещь - добраться до дома в целости и сохранности, и не сломленной.