Фарлей снова замолчал, а я взвешивала все его "я повел", "я думал". Что все это значит и к чему он ведет?
-Тогда мы с Коалоссом вместе были у монитора, только я не мог нарадоваться, а он не мог понять, каким образом ты ожила и почему активность так учащена... Как бы объяснить? То, что происходило с чипом в твоей голове... м-м-м... такое не наблюдалось ни у одного из нас. Он, вроде, сильнее тебя, но, вроде, и подчиняется. Вы, вроде, не можете решить, кому принадлежит твое тело и мозг: сознанию или чипу? И тогда Колл, не зная правды, решил, что ты представляешь опасность. Он кричал, что ты - машина уничтожения и, подчинившись чипу, не сможешь совладать со своими эмоциями. Он думал, что ты вернешься и разнесешь тут все к чертям из-за того, что тебя против твоей воли вернули к чужой женщине и врали большую часть жизни. Я пытался его переубедить, но все тщетно...
Мужчина снова перевел дух, а я пыталась собрать картинку в голове. Это либо не ложь, либо слишком затянулось!
-И тогда, Элис, он вернулся сюда и теперь пытается разузнать, что ты и как с тобой обращаться. Он ищет путь, чтоб убить тебя. Я попросил Бео помочь мне, а Адэр по собственной воле и старой дружбе решил вернуться с нами. Мы все здесь, чтоб помочь тебе, дорогая. И, обещаю, мы сделаем это.
С минуту я смотрю ему в глаза не мигая, а потом смаргиваю сухость и задаю свой главный вопрос:
-Почему же... вы же понимаете, что с вами может что-то произойти, зачем же тогда вернулись? Зачем рисковать жизнью ради чужого человека? У вас была бы спокойная жизнь... И, простите, Фарлей, почему вы были рады, когда увидели сигнал и не разделили страх Коалосса?
Брианна тихонько всхлипнула у меня за спиной, а я все еще не могу понять.
-Потому что, Элисон... потому что я... я... твой биологический отец,- медленно, чуть ли не по слогам произносит Фарлей.
Легкие потребовали схватить ртом немного воздуха, поэтому он у меня, от удивления, слегка приоткрылся. Сердце стало отбивать ритм в сотню раз быстрее положенного, а я стояла, как умалишенная, с глазами каждый размером по квотеру!
-О-о-отец?- заикаясь выдаю я.
Мужчина кивает и вокруг воцаряется звенящая тишина. Отец? Папа? Мой папа? То есть он никуда не сбегал? Он жил, но в другом времени, так что ли?
-Прости меня,- просит Фарлей, глядя на мое потерянное лицо,- я отправил тебя в прошлое, чтоб уберечь. Я даже подумать не мог, что что-то пойдет не так... Прости, Элисон, прости меня, я только выполнял просьбу твоей матери.
-Как ее звали?- спрашиваю, надеясь услышать не то , о чем думаю.
-Элис,- горько улыбается в ответ мужчина.- Это я приставил к ее имени окончание, и получилось "Элисон".
Теперь все догадки подтверждаются, но мысли все равно не помещаются в голове. Как такое вообще возможно? Как они объяснили моей нынешней маме, что у нее теперь есть трехлетний ребенок? Как мои покойные бабушка и дедушка пошли на это? Как они убедили всех маминых друзей и соседей? Что за бред? Ладно, чем черт не шутит, может, все это было просчитано и моя матушка была выбрана не случайно. Не буду спрашивать, а то покажусь полной дурой. У меня и так целое море вопросов.
-Не вините себя,- неожиданно для себя самой, я кладу руку на плечо Фарлею, который, кажется, вот-вот начнет содрогаться от рыданий.- Вы поступили правильно.
Все, что я могу сказать в знак утешения, чтоб самой не разреветься, хотя ком конкретно так застрял в горле и я не могла его проглотить.
-Ты такая красавица, Элисон,- говорит...э-э-э... папа?- Возможно, тебе не очень приятно об этом слышать, но у тебя мамины глаза. Такие же большие и серовато-карие.
-А волосы точно твои,- Беорегард подошел и мальчишески потрепал кучерявую копну волос Фарлея; я отметила, что они с проседью и от этого стало не по себе.
-У вас есть ее фотография?- мой вопрос заставил Фарлея сжать челюсти, а глаза блестеть с большей силой. Он вот-вот заплачет.
Он медленно достает бумажник из кармана пальто, открывает его и достает маленькую ламинированную фотографию и протягивает мне. Я аккуратно беру снимок и всматриваюсь в лицо улыбающейся женщины. Длинные, роскошные русые волосы падают за плечи, веснушки рассыпаны по лицу, аккуратные брови, огромные подведенные глаза, в цвете которых я узнаю свои, ямочка на щеке, и аккуратная линия тонких губ, которые расплылись в улыбке. Она такая красивая и... такая молодая. В такие моменты я начинаю ценить несправедливую интригантку жизнь.
Я широко улыбаюсь, закусив щеку изнутри в надежде, что это сдержит слезы. Мама. Моя мама, которая отдала за меня жизнь. Она заслуживает, чтоб ее называли матерью, а Фарлей заслуживает звание отца, но... не от девчонки, которая до сегодняшнего дня даже не подозревала об их существовании.