— Камила! – крикнул, осматривая лужайку перед домом. – Камила! – Тишина. – Да твою ж мать, — процедил и бросился на второй этаж. Открыл её комнату, заведомо зная, что Камилы в ней нет, по инерции сделал шаг и остановился.
Она лежала на постели, обнимая Еву. Луч утреннего солнца падал на её волосы и щёку. Подол сорочки задрался выше острых коленей. Я смотрел на её длиннющие ноги и, как ночью, не мог отвести взгляд, и желание, которого не должно было быть, снова дало о себе знать.
Спит. Она просто спит!
Закрыл дверь и пошёл вниз. Вчера в городе мне намекнули, что появился интересующий меня товар. Не здесь – в Грате. Надо было проверить это, но сперва кое к кому наведаться.
Если в башке много дури, отдающей в штаны, следует сходить в зал или заняться делом. Испытанный способ. И сегодня он подойдёт, как никогда.
***
Аверин внимательно осмотрел меня, но комментариев не последовало. Перевёл взгляд на отъезжающее такси.
— Не ждал тебя.
Он жестом пригласил меня в дом и дал знак охранникам, что в их присутствии не нуждается.
— Меня не досмотрели, — заметил я.
— Это ни к чему. Я знаю, что у тебя есть оружие.
— Тем более.
Никанор Савельевич промолчал. Мы дошли до особняка, остановившись только на секунду, когда Аверин дал распоряжение горничной принести чай с коньяком и нарезанный тонкими ломтиками лимон. Прошло десять лет, а его предпочтения остались прежними, как и холл первого этажа особняка. Всё те же диваны у стен, вазы из китайского фарфора и зеркало с выложенной в уголке бриллиантами, окружённой вензелями буквой «А».
— Мы десять лет не виделись, — сказал он, проведя меня в кабинет. – У тебя должен быть весомый повод.
— Восемь, — поправил я. – Но это не так важно.
— Это не важно, — подтвердил Никанор Савельевич и замолчал, предоставив мне возможность объяснить причину своего появления у человека, охранником которого после армии я проработал почти десять лет.
В кабинет, постучав, вошла горничная и, ни слова не говоря, расставила на столе чашки, чайник и блюдце с лимоном. Так же молча она вышла. К чаю никто из нас не притронулся. Я рассматривал Аверина, он меня, а заданный вопрос висел в воздухе.
— Слышал, ты ищешь пропавшую дочь Белецких, — первым заговорил он. – И как?
— Нашёл трёх, — ответил я сдержанно, не отводя взгляда. – В моргах. Как понимаете, все не те.
— Это хорошо.
— Да, хорошо. Если не думать о тех троих, по крайней мере. Когда убили Эллу и Эдуарда, она была в доме, но каким-то чудом сбежала. Она не просто пятилетняя девочка – она ещё и свидетель. Сёстрам повезло, что убийца не расправился с ними.
— Сёстрам? – брови Аверина сошлись на переносице.
— Да. У Стэллы есть сестра – Ева. Она в безопасности, но никто не должен узнать, что она вообще существует.
Не ответив, Аверин стал разливать чай по чашкам. Он тёк тонкой коричневой струйкой на розоватый фарфор, не подходящий для нашего разговора. Закончив с чаем, Никанор Савельевич добавил коньяк и подвинул одну чашку ближе ко мне. Всё это время я думал о пятилетней дочери Белецких, пропавшей в день их смерти.
— Мёртвой Стэллу до сих пор не нашли. В детских домах её нет, в приютах для бездомных тоже. Я подумал, что в таком случае нужно искать в местах, где закон искать не будет. Сегодня я лечу в Грат, мне дали наводку на один злачный притон. Шансы, что она оказалась в другом городе не так велики, но кто знает.
— Кто знает… — задумчиво повторил Аверин, посмотрев сквозь меня.
Взгляд его быстро сконцентрировался. Разговор свернул в нужное русло, и я не стал выжидать более удобный момент.
— Отчасти поэтому я и приехал к вам. Мне нужны деньги – большая сумма. Единственный человек, у которого я могу попросить эту сумму в долг – вы, Никанор Савельевич. Есть другой вариант – покер, но им пользоваться я бы не хотел. Карты, как вы сами говорили…
Дверь кабинета опять открылась, но уже без предупреждения. Я наткнулся взглядом на долговязого парня лет шестнадцати.
— У меня важный разговор, Алекс, — строго сказал Аверин. – Сколько раз тебе говорить, чтобы не врывался без стука?
— У меня тоже важный разговор.
Прядь светлых волос падала ему на лоб, взгляд был дерзким. Я помнил его совсем мальчишкой – он приезжал с родителями, но редко.
— Выйди вон, — хмурясь, приказал Аверин. – Дождись, когда я закончу.
Он недовольно глянул на меня и вышел.
Аверин дождался, пока мы остались одни.
— Значит, тебе нужны деньги, — утвердительно сказал он. — На тебе дорогая одежда, но деньги ты просишь в долг у меня. Чем ты сейчас занимаешься? Помимо того, что ищешь иголку в стоге сена?
— Резонный вопрос. Странно бы было, если бы вы его не задали. Как я сказал, отчасти из-за Стэллы я и приехал – если я найду её в притоне, цена будет высокая. В каком бы состоянии она ни была. Ей пять, Никанор Савельевич, дёшево мне её никто не отдаст.
Он кивнул.
— Хорошо. Но это не всё, — снова утверждение. – Я тебя хорошо знаю. В тебе странным образом сочетаются минимализм и максимализм. Ты бы не приехал бы просить в долг на одну девочку. Говори.
Я собрался с мыслями.
— Несколько месяцев назад я купил особняк в горах. Место дикое, если не знать о нём, в голову не придёт, что там что-то есть. Сам особняк в ужасном состоянии – пока я отреставрировал меньше трети. Думал, сделаю всё не спеша, но обстоятельства изменились.
Он взглядом показал, что готов слушать дальше.
— В этом особняке будут жить девочки и девушки. Я планирую выкупать их и селить в нём, а потом… Потом буду пытаться дать им новую жизнь. Система с каждым днём всё сильнее прогнивает, Никанор Савельевич. Белецкий тому доказательство. Чёртовы торговцы жизнью расползаются, как раковая опухоль, и её надо вырезать, пока не поздно. Глеб делает первые шаги в политике, мне остаётся роль теневого фронта. Реставрация обойдётся в круглую сумму. Об этих деньгах и идёт речь.
— Это борьба с ветряными мельницами. Ты сам сказал – Белецкий тому доказательство.
— Эдуард опередил время, — возразил я. – Но если ждать и ничего не делать, ничего и не изменится.
— Ты ничего не сможешь сделать. Ни ты, ни твой брат.
— У вас был сын, — проговорил я спокойно, глядя ему в глаза. – У вас внук. А у меня была…
— Мне жаль её.
— Мне тоже, — сказал жёстко. – Ни одна война не обходится без жертв и героев. Для меня она такой же герой, как и Белецкие. И такая же жертва. Я отреставрирую особняк и сделаю в нём убежище для тех, кому оно нужно. Хотя бы ради памяти Елены и Эдуарда с Эллой.