Он взял меня за подбородок и больно сжал, прищурив глаза.
— Ты красавица. Жаль, что он тебя уже трахал. Я хотел бы быть первым.
Я резко отпрянула от его руки. У меня сбилось дыхание, сердце колотилось у горла. Серафим протянул руку к моему лицу, и я буквально втиснулась в дверцу.
— Этот прекрасный запах страха, — чуть ли не пропел он. – Его ни с чем не сравнить. И ресницы так дрожат… Знаешь, какой момент мне нравится больше всего? Момент торжества силы. Когда страх становится абсолютным и к нему добавляется покорность.
Он сделал жест водителю, и машина остановилась у обочины. Серафим всё-таки дотянулся до меня. Ручка двери упиралась мне в спину, машина была заблокирована, и я не могла отодвинуться ещё хотя бы на чуть-чуть. Он дотронулся до моих волос, сунул руку в карман и что-то вытащил. Щелчок, и блеснуло лезвие.
— Улыбнись, Камила. Девушка с таким красивым именем обязана улыбаться. Ну же.
Я сглотнула. Лезвие оказалось возле моего лица. Он прижал его к моей щеке плашмя и, понизив голос до свистящего шёпота, повторил:
— Улыбнись, Ками. – Дотронулся остриём ножа до уголка моих губ. – Или мы можем нарисовать тебе улыбку. Будь послушной девочкой. Зачем портить такое прекрасное личико, правда?
Я попыталась сделать, как он хотел, но вместо этого всхлипнула. Тело отказывалось подчиняться, разум парализовало. Я дрожала и не могла контролировать это. Серафим поморщился.
— Яру стоило бы поработать над твоей покорностью. Я бы такого не допустил.
Он поддел ножом мои волосы и перехватил прядку. Зажал и полоснул лезвием. Я вскрикнула. Локон остался у него в руке.
— Возьму на память. – Лезвие исчезло.
Серафим сделал жест, и я услышала щелчок за спиной. Он подался вперёд, почти прижавшись ко мне, и открыл дверь.
— Передай Ярику, что, если он решит перейти мне дорогу ещё раз, пожалеет. Пусть считает, что сегодня я его предупредил.
Взяв за локоть, он буквально вытолкнул меня из машины. Я свалилась на грязный тротуар, не помня себя.
Машина сорвалась с места. Я приподнялась, но ноги не держали, и я едва не рухнула снова. Магазин виднелся метрах в трёхстах, и я, слабо понимая, что делаю, пошла к нему. Мимо проносились машины, из одной мне что-то крикнули, а я просто шла вперёд, всё ещё не веря, что он меня отпустил, что смертельная пустота его глаз не стала последним, что я увидела в своей жизни.
Ярослав
Сукин сын не отвечал. Как достать его, знал разве что дьявол – обычно Фим появлялся там, где ему было нужно. Я набрал номер снова, не особенно рассчитывая на ответ, и услышал смешок.
— Я тебя с того света достану, — процедил я, зная, что так и будет.
— На тот свет надо ещё попасть. Мы с тобой пока на этом, и я в ближайшее время менять своё положение не собираюсь. А вот твоя девочка… Кстати, она у тебя очень непослушная. Попросил улыбнуться, а она заплакала. М-м… — протянул он жалобно. – Обиделась, наверное. Или испугалась.
— Серафим, — прорычал я. – Не играй со мной.
— Хотел посоветовать тебе то же, — резко сменив тон, сказал он. — Ищи свою девочку, Яр, а то я нашёл, ещё кто-нибудь найдёт… Кстати, я решил собирать её по кусочкам. Мог бы забрать сразу, но это скучно.
— Что ты имеешь в виду? – прорычал я, пытаясь уловить звуки, идущие фоном. Хоть что-то, что могло навести на понимание, где он.
— Ничего кроме того, что сказал. Я ведь предупреждал, Ярик – береги крошку. – Он глухо засмеялся. – А теперь ищи, может и найдёшь.
В трубке стало тихо.
— Серафим! – гаркнул я. – Ты покойник, слышишь меня?!
Вызов оборвался. Нервы натянулись до предела, жилы разрывало от напряжения. Сев в машину, я рванул с места, понятия не имея, что мог вытворить грёбанный психопат. Его поступки не поддавались анализу, и всё, на что я мог надеяться – интуиция.
Камила
До магазина оставалось всего-ничего. Я шла, сжимая ворот куртки, под ногами была каша из снега и воды. Ноги промокли, ветер обжигал лицо и трепал волосы. Из-за поворота вылетел внедорожник. Промчался мимо и резко сдал назад. Я застыла на месте.
— Камила!
Яр выскочил на улицу и, подлетев, схватил меня за плечи. Стиснул до боли. У меня задрожал подбородок и, вместо того чтобы хоть что-нибудь сказать, я зарыдала.
Он прижал меня к груди, положил ладонь на затылок, собрал волосы. Уткнувшись ему в плечо, я плакала и не могла остановиться.
Я ведь могла больше его никогда не увидеть. Этот ненормальный мог взять и убить меня, как ту девушку. Так и казалось, что я всё ещё чувствую прикосновение холодного металла, что смерть сидит напротив и смотрит на меня, касается меня.
— Какого хрена ты ушла от машины? – просипел Ярослав.
— Я… Я не уходила. Я стояла, а он… — Слёзы не дали договорить.
— Ну всё, — Яр погладил меня по волосам и отстранил.
Внимательно посмотрел на меня, взял мои кисти в руки, опять посмотрел в глаза. Я не могла понять, что он делает. В голове шумело, внутренний озноб становился сильнее и сильнее.
— Ты цела?
Я кивнула и опять почувствовала фантомное лезвие.
— Что он сделал, Ками?
Я мотнула головой.
— Что?! – прорычал Яр.
— Н-ничего. Правда. Только… — дотронулась до волос. – Локон…
Яр нахмурился и, подведя меня к машине, усадил внутрь. Как будто спрятал ото всех. Внутри было тепло, но я всё дрожала. Вдохнула поглубже.
— Я тебя ждала, и тут охранник… Охранник Серафима, а потом его машина… Они заставили меня сесть и увезли. И… Яр, он просил передать тебе, чтобы ты не переходил ему дорогу. Он…
Я всхлипнула и затихла. Облизнула солёные губы. Мы тронулись с места в молчании – я чувствовала, — если ещё что-нибудь скажу, опять расплачусь.
Ярослав открыл бардачок и достал пачку платочков.
— Вот, возьми.
С трудом я открыла упаковку, но вытащить не одного не смогла.
— Яр, пожалуйста, не связывайся с ним, — прошептала я. – Прошу тебя. Он… Он псих.
— Я знаю. – Он посмотрел на меня. – Он псих, а ты – моё слабое место, Ками. Сегодня он в этом убедился.
Я сжала пачку платочков в кулаке. Ярослав свернул на боковую улицу и остановился. Я посмотрела в окно и увидела вывеску ювелирного магазина. Выходить из машины не хотелось, оставаться одной тоже, но Ярослав всё решил за меня.
— Сиди здесь, — приказал он. – Двери я заблокирую. И не бойся.
Он вышел из машины и скрылся в магазине. Я несколько раз глубоко вдохнула. Посмотрела в зеркало и увидела на заднем сиденье рассыпанные разноцветные чашки. Глаза опять наполнились слезами. Если бы тем вечером я досталась Серафиму… Не надо думать об этом. Просто не надо.