Под раздражённый собачий лай мы проехали мимо дома с кривым, как зубы у школьной заучки, забором.
— Здесь живёт парень, который мне нравился в седьмом классе, — сказала я, когда лай и забор остались позади.
Яр посмотрел на меня строго. Я вздохнула.
— Он доучился с нами до девятого и уехал в Грат. Больше я его не видела.
Яр расслабился и хмыкнул. Я проводила взглядом ещё один дом. Попытка развеять напряжение провалилась, хоть история про первую любовь и была правдой. Чем ближе мы подъезжали к дому, тем тревожнее было на душе. Я не представляла, что почувствую, когда увижу маму. Но и оставить всё, как есть, я не могла. Мне нужно встретиться с ней, чтобы перечеркнуть прошлую жизнь.
— Останови здесь, — попросила я, когда мы проезжали мимо площади.
По выходным тут разворачивался маленький рынок, а сегодня как раз была суббота.
Яр притормозил, и я впилась взглядом в павильон с вязанными изделиями, в женщину, поправлявшую жилетки и свитера. Волосы её были аккуратно убраны под чёрную шерстяную повязку, на руках – перчатки, поверх тёплого свитера – длинный жилет с вышитыми цветами. Я не могла отвести от неё глаз, всё смотрела и смотрела, а малодушное желание уехать крепло с каждой секундой. Но я скрутила его и превратила в прах.
— У тебя деньги есть? – спросила я звенящим голосом.
— Зачем тебе?
— Есть?
Ярослав достал из бардачка бумажник и вытащил несколько купюр. Вложил мне в руку.
— Дай ещё.
Он отдал мне всё вместе с бумажником, и я, открыв дверцу, вышла на улицу. До закрытого с трёх сторон павильончика было метров десять. Мама не замечала меня, пока я не подошла вплотную. Глаза её распахнулись, кровь отлила от лица, побелели даже губы. Я дотронулась до жилета из козьего пуха, посмотрела на разложенные носочки и варежки. Среди них выделялись маленькие детские. Они были разных цветов и, я знала, очень тёплые.
— Камила, — наконец сказала мама, словно приведение увидела.
— Сколько у вас таких? – спросила я, показав на варежки. – Я заберу все.
Подняла голову и небрежно осмотрела другую одежду. Не раз я подменяла маму, когда она не могла выйти на работу. Сама она вязать не умела, просто стояла за прилавком. Зато я кое-чему научилась – мне всегда нравились вещи ручной работы.
— Как ты здесь? – её губы едва шевелились.
— Так сколько у вас таких? – протянула ей две скрепленные вместе варежки.
Она не шевелилась. Я сама взяла все, что были выложены. К ним добавила две пары взрослых женских и две – мужских. Выбрала носочки и показала на белую жилетку.
— Снимите её, пожалуйста. И вот это всё, — дотронулась до выбранных вещей. Ещё… Вон тот свитер. Серый, с косичками.
— Это мужской, — вырвалось у неё.
Я подняла голову и встретилась с ней взглядом. Смотрела прямо, уверенно, без утайки. Она поняла, что сказала и замолчала. Я тоже молчала, смотря на неё, пока она не пошла снимать свитер. Обычно лёгкие движения её стали неуклюжими. Поддев свитер, она потянула его и едва не уронила.
— Вот, — положила передо мной. – Шерсть тёплая, мягкая. Колоться не будет. И… Зачем ты приехала? – спросила она неожиданно жёстко.
— Да так… — провела по свитеру ладонью. – Да. Мне нравится. Его я тоже беру. Сколько с меня?
Она поджала губы и принялась укладывать всё в пакет, попутно озвучивая цены.
Я вытащила несколько купюр и положила на прилавок перед ней.
— Сдачи не нужно.
— Здесь в два раза больше.
— Да, я знаю. Но всё равно не нужно. – Гордо подняла подбородок. – Денег же много не бывает, правильно? И грязными они тоже не бывают.
В последний раз посмотрев на неё, я забрала пакет и вернулась к машине. Вышедший мне навстречу Яр забрал его и положил на заднее сиденье.
— Довольна? – спросил он сухо, но машину обошёл и дверь мне открыл, а потом помог сесть.
Я ничего не сказала. Внутри всё дрожало и клокотало. Дул тёплый ветер, падал мокрый снег, вот-вот должен был наступить старый Новый год.
— Я подарок тебе купила, — сказала я невпопад.
Яр поджал губы и закрыл машину. Я посмотрела на павильон через стекло. Женщина, которая сперва родила меня, а потом вырастила, как породистую суку для продажи богатому хозяину, стояла истуканом.
Ярослав завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. Я уставилась в зеркало и наблюдала, как прилавок, а затем и весь рыночек превращаются в точку. Она, как и моя прошлая жизнь, становилась всё меньше, пока они обе совсем не исчезли. Найдя кольцо, я погладила его. Оно было настоящим – оно, а не женщина в чёрной шерстяной повязке.
Снова замелькали улицы посёлка: магазин, дом культуры, библиотека… Указатель с названием и ели по обеим сторонам дороги.
Машина набирала ход, а меня всё не отпускало. Сердце стало большим и давило на рёбра изнутри, а ледяные пальцы не желали согреваться.
— Останови, — попросила я Яра.
— Что ты хочешь?
— Чтобы ты остановил машину. Пожалуйста.
— Тебе плохо?
Я мотнула головой.
— Просто останови эту чёртову машину, Ярослав! Так трудно?!
— Где?
— Да где угодно! — чуть ли не вскрикнула я. – Прямо здесь!
Он резко прижался к обочине и нажал на тормоз. Секунды, и мы встали в глухой тишине. Я схватила его за рукав и потянула на себя.
— Ты что творишь? – перехватил он мою руку.
— Ничего, — я выдернула его и подалась к нему снова.
Нашла его губы и прижалась своими.
— Просто… — забралась ладонью под его свитер. – Не задавай глупых вопросов. Пожалуйста.
— Не буду, — ответил он и сам завладел моими губами.
Прошлого не осталось. Я коснулась напряжённого живота Ярослава, пробралась ладонями выше, к его груди. Обхватив, он посадил меня сверху, задрав платье до бёдер. Погладил.
— Сними их, — попросила я. – Колготки. Хочу чувствовать тебя.
Он попытался. Но запутался в платье. Зарычал и выругался сквозь зубы, обхватив ягодицы. Я глухо засмеялась. Но смех быстро стал стоном – Яр дотронулся до меня между ног, и желание принадлежать ему здесь и сейчас усилилась в сотню раз.
Я привстала, чтобы помочь ему. Посмотрела в глаза и перевела тяжёлое дыхание. Через мгновение колготки болтались у меня на бёдрах, а я, обхватив лицо Яра ладонями, так и смотрела на него.