— Два дня, — сказал он, погладив пальцами завитки её волос. Его дыхание на шее заставило Зеноби вздрогнуть. — Всего два дня.
— До битвы?
— Ещё нет. Тогда мы прибудем в пункт сбора. Это ещё сто километров до Нисходящих равнин.
Она ничего не сказала, но вместо этого прислушалась. Тяжёлое дыхание и храп товарищей. Вой танкового аккумулятора, освещавшего маленький фонарь, висевший на поддерживавшем центр бивуака шесте. И гром, который был не громом, а взрывами гигатонн снарядов, которые разбивались о щиты Императорского дворца. Каждые несколько минут раздавался треск иного тембра, когда какой–нибудь снаряд всё же достигал цели или ненадолго отключался пустотный щит.
— Мы можем никогда… — прошептала она, поглаживая тыльной стороной ладони его бедро. — Знаешь, можем не успеть…
— Быть вместе? — с ухмылкой сказал он. — Я знаю. Это не так важно.
— Может, не для тебя, — обижено сказала она.
— О, — он прижал её. — Возможно, мы на какое–то время задержимся в пункте сбора.
— Я думаю, мы продолжим путь.
— В самом деле? Какие у вас приказы?
Зеноби почувствовала внезапное беспокойство. Она не могла ни на секунду ослабить бдительность, даже вовремя постельных разговоров.
— Не знаю, но мы все рассчитывали сразу же вступить в бой. — Она прислушивалась ещё несколько секунд. — Атака идёт полным ходом.
— Битва за Терру! — сказал он, комично широко раскрыв глаза. — Никогда не думал, что стану её частью. Никогда не думал, что война придёт сюда.
— Она уже давно здесь, — ответила Зеноби. — Я имею в виду прикосновение. Я ничего не знаю о Бакк-Мекке, но Аддаба впервые почувствовала её на себе семь лет назад.
— Перемены, да, — сказал Наша. — Они сровняли с землёй Старые районы, чтобы сделать полигон для испытаний и тренировок. Триста квадратных километров города до Долгой ночи. Древние, очень древние здания.
Он вздохнул, и она положила голову ему на руку.
— Не будь так уверена в том, что произойдёт, — сказал он ей. — Вашему соединению потребуется день или два, чтобы получить новые приказы от верховного командования. Вас здесь вообще не должно быть.
— Я рада, что мы здесь, — сказала она. Она поцеловала его в шею, и их разговор закончился.
Базилика Вентура, тринадцать дней после начала штурма
— Впечатляющее собрание.
Зиндерманн был прав. Через окно в верхней части базилики Вентура, в котором остались только небольшие осколки стекла, перед Киилер открылась панорама виа Оксидентус. Свет горел повсюду, не только у ворот внизу, но и на подступах к импровизированному храму. Люди несли свои светильники, а также те, что раздавали у дверей, и в вечернем сумраке легко было проследить за их покачивающимся движением.
— Из–за вас, святая, — сказал Оливье. — Разошлись слухи, что посланница Императора даровала Несущим Свет божественное благословение.
— Я не несу благословение, — предупредила Киилер. — Только слово Императора.
— Конечно, но Он послал вас к нам в знак Своей благосклонности, — быстро сказал Оливье. Он махнул рукой и две его служительницы, Мария и Эссина, прошли через маленькую комнату, держа в руках массивные переплетённые копии «Книги Божественности». Киилер хотела спросить, откуда они взялись, но пока не представилось удобного случая. — Для меня было бы честью, если бы вы возложили руки на наши тексты.
Киилер послушалась, приложив ладонь к обложке каждой книги и почувствовала пальцами рельефные буквы. Ей показалось, что слова внутри жаждали, чтобы их прочитали, стремились покинуть страницы и освободиться в её мыслях.
Она отдёрнула руки, по её предплечьям пробежала дрожь.
— Не могли бы вы сегодня обратиться к собравшимся? — спросил Оливье.
Киилер обдумала его слова и покачала головой.
— Ещё нет. Это ваши люди и кредо. Я здесь последователь и не стану забирать их у вас.
— Я просто услышал послание, которое вы прошептали нам на ухо, святая, — сказал Оливье, сложив руки вместе. Он многозначительно посмотрел на тома, которые несли его спутницы. — И слова истины, изложенные в этой книге, конечно.