Ортор появился перед Ранном, спрашивая, всё ли с ним в порядке. Ранн попытался ответить, но почувствовал, как во рту пузырится кровь. Боль пронзила грудную клетку, когда он попробовал встать, и он упал, отчаянно пытаясь втянуть воздух в повреждённые лёгкие.
— Сержант, доставьте его в безопасное место, — прорычал Сигизмунд. — Остальные держитесь здесь.
Космический порт Львиные врата, ядро тропофекса, пятнадцать дней после начала штурма
Вначале у Форрикса было три апотекария, из которых только один добрался до места встречи — Умар. Форрикс воевал вместе с ним со времён Объединительных войн, оба были ветеранами Терранского легиона. Битва мало интересовалась историей, но, возможно, имела склонность к иронии, и поэтому Умар стал одной из первых жертв после сбора. Бронебойная ракета разнесла ему череп, когда он работал над одним из своих товарищей-легионеров.
Поэтому Форрикс вместе с Гхаралом патрулировали ставшие их прибежищем коридоры, осматривая раненых, но без специалиста, который мог бы их лечить. Некоторые лежали совершенно неподвижно и только биение транспондеров их брони выдавало какие–либо признаки жизни. Другие стонали и корчились без обезболивающих. Куски разбитой брони свалили в кучу, чтобы получить доступ к лазерным рубцам, плазменным ожогам и болтерным ранам.
Свернув в боковой проход, Форрикс наткнулся на жуткую сцену, на стене и потолке подсыхали кровавые брызги. Двое воинов стояли на коленях рядом с третьим, прижимая нагрудник. Кровавая пена выступала по краям и капала изо рта легионера. Его глаза слепо блуждали, остановившись на свисавшем с потолка тусклом люмене. Два Железных Воина повернулись к командующему, и один из них, покачав головой, дал простой прогноз.
Форрикс перешагнул через брызги крови, нервно сжимая пальцы.
— Сколько? — спросил он капитана.
— Осталось? — переспросил Гхарал.
— Да, осталось, — резко ответил он.
— Двести четыре, включая способных идти раненых.
— Почти восемьдесят процентов потерь… — прошептал Форрикс. Если судить по некоторым из прошлых побед Железных Воинов, это можно было считать вполне приемлемым. Если бы Пертурабо поручил ему выжить на вражеской территории в течение стольких дней с тысячью легионеров и без поддержки бронетехники, он бы подумал, что это невозможно.
— Триарх! — позвал один из раненых легионеров, каждые пару секунд хрипящее дыхание прерывало его слова. — Помогите мне… встать. Я все ещё могу… сражаться.
Форрикс посмотрел на воина и увидел плазменные шрамы на его левом боку.
— Ты потерял лёгкое, легионер.
— Вот почему они… дали нам … третье. — Его кровавая ухмылка обнажила сломанные пеньки зубов.
Форрикс протянул руку, и легионер схватился за неё, со стоном подтягиваясь. Форрикс услышал, как из раны в боку космического десантника со свистом вырывается воздух. Кузнец войны нагнулся, поднял болтер воина и вложил ему в руку.
— Зоровар, не так ли?
— Так точно, триарх. Сержант.
— Станешь лейтенантом, когда мы воссоединимся с легионом.
Зоровар благодарно кивнул, подняв дрожавший кулак к нагруднику в знак приветствия.
— До встречи… на… рубеже атаки. — Он поморщился, боль запечатлелась в каждой черте его лица. — Триарх.
Форрикс также отдал ему честь и отвернулся. Его шаг ускорился, пока внутри нарастала решимость.
— Он не проживёт и дня, — заметил Гхарал, оглядываясь на раненого сержанта.
— Конечно, не проживёт. Если мы останемся здесь, никто из нас не проживёт.
— Мне нужно, чтобы вы выражались предельно ясно, триарх. Вы хотите, чтобы мы покинули эту позицию?
— Только те, кто может сражаться, — медленно ответил Форрикс, сжав кулаки.
— Мы бросаем…
— Говори тише.
— Мы бросаем раненых, триарх?
— Да. — Форрикс остановился и повернулся к капитану, стараясь не повышать голос. — Мы не можем спасти их, Гхарал. Либо мы умрём вместе с ними, либо предоставим себе шанс жить.
— А если враги возьмут их в плен?
— Пусть берут. Что они могут рассказать? Что мы пришли сюда без конкретной цели? Что у нас осталось всего двести бойцов? Ничто из этого не станет новостью для наших врагов. — Форрикс потёр костяшками пальцев зудящий лоб, размазывая сажу и кровь по потрескавшейся от обезвоживания коже. — Есть крошечный шанс, что наши враги могут даже вылечить их. В этой войне осталось не так уж много чести, и я знаю, что у Четвёртого её было и так мало с самого начала.