— И не возвращайтесь! — рассмеялась Максис, вскинув кулак.
Аггерсон не разделял её хорошего настроения. Что–то было не так.
— Кэп, дай мне магнокс, — сказал он, отступив от амбразуры и протянув руку Олексе.
— Он мой, — сказала она.
— Пожалуйста.
— Отлично, — Олекса бросила ему магнокс корректировщика, который он едва успел поймать.
Повернувшись к амбразуре, он высунулся, настолько далеко, насколько осмелился, и поднёс магнокс к глазам. Автофокусирующие линзы щёлкали, пока он не разглядел землю внизу. Он увеличил изображение главной магистрали и увидел сотни космических десантников в пурпурных доспехах, которые возвращались к дороге. И они были не одни. Каждый нёс или тащил двух или трёх пленников, некоторые из несчастных были без сознания, другие тщетно пытались вырваться из хватки сверхчеловеческих похитителей. «Носороги», «Лэндрейдеры» и другие танки выезжали из зоны действия орудий, пленники громоздились на их крышах и привязывались к бокам, как тюки с багажом. Большинство носили форму Имперской армии, их захватили на нижних батареях и в полках, оборонявших шоссе.
— Они забирают людей, — прошептал он. Осматривая дорогу, он видел, как сотни их, возможно, тысячи загонялись в ожидавшие транспорты. Он повернулся и посмотрел на своих товарищей, во рту пересохло от страха. — Зачем они забирают людей?
Кхарн вскидывает «Дитя крови», подавая сигнал Пожирателям Миров атаковать.
ДЕВЯТЬ
Воинский гимн
Новый штурм
Испорченное железо
Карачийские равнины, семьдесят дней до начала штурма
— Две минуты! — раздался сигнал, заглушая все звуки и движение по мере перемещения из одной части вагона в другую, распространяясь от отделений к взводам и на всю роту, словно слуховая эпидемия.
Две минуты.
Две минуты и на конвейере раздастся сигнал, чтобы подготовиться к пересменке. Две минуты, чтобы перевести оборудование в безопасный режим. Две минуты на возвращение инструментов. Две минуты на то, чтобы прочистить трубы, закрепить кабели, убрать болты-фиксаторы и выполнить сотни других мелких, но важных обязанностей, которые приводили к плавной и безопасной передаче.
Зеноби оглянулась вокруг, грудь сдавило от эмоций, когда она увидела, что рота остановилась как единое целое. Напротив она увидела Свитану, ожидавшую вместе с несколькими другими рядовыми у лестницы.
— Я работаю на конвейере, работаю на конвейере, работаю целый день, — затянула Зеноби слегка дрожавшим голосом.
— Как и мой отец до меня, — подхватила Свитана, к которой присоединились другие голоса роты.
— Я работаю на конвейере, работаю на конвейере, работаю целую ночь, — громче и увереннее продолжила Зеноби. Она увидела, как лейтенант Окойе прикрыл ладонью улыбку, другие офицеры демонстрировали смесь веселья, гордости или презрения. Силовики остановились, а хор всё нарастал, наполняя вагон голосами.
Ещё более громкое и непокорное пение донеслось с нижней палубы, пульсируя через лестничные пролёты, как что–то физическое.
— Все мои дни, работая в темноте, все мои дни, неся свой свет!
Зеноби вспомнила, что вторая рота была набрана из самой нижней части подвесного отрога, в основном из шахтёров ядра улья, которые добывали сырьё из древних нижних пород города.
— Я работаю на конвейере, работаю на конвейере, работаю целую смену! — прокричала она, и её голос чуть не сорвался от напряжения, когда она соревновалась с песней снизу, и они образовали гармонию. Приглушенные слова с третьей, самой нижней палубы, то входили, то выходили из ритма. Все три песни поднимались и опускались, соперничая друг с другом.
Зеноби чуть не поперхнулась, слова застряли в сжавшемся от волнения горле. Это не имело значения, вагон почти раскачивался от объединённых голосов всех трёх палуб, которые сливались в неофициальный гимн Аддабы: «Вперёд, лорды и леди промышленности».
Она услышала первые прерывистые звуки, нарушающие песню, за несколько мгновений до того, как движение привлекло её взгляд к лестницам с верхней палубы. Пение оборвалось, когда один за другим рядовые замечали старшего офицера безопасности Джаваахир. Сбитые с толку дисгармонией с верхней палубы, и, возможно, недоумевая, что происходит, роты внизу запнулись и затихли примерно через минуту.