— Вот, Антуан, письмо тебе, и вам, Андре, тоже.
Андре поблагодарил Алису. Он видел, как в ее глазах появился злобный блеск, когда она рассматривала Антуана. Она, должно быть, слышала то, что говорил художник. Ее закушенные губы слегка вздрагивали.
Доканчивать день отправились на берег Луары.
Через день, накануне отъезда, Андре Моваль и Антуан совершили последнюю прогулку. Алиса отказалась сопровождать их, и оба молодых человека отправились одни. Они дошли до амбуазского леса. Стоял прекрасный день конца сентября, небо было затуманено, на деревьях показывались первые желтые листья. Друзья легко шагали на свежем воздухе. Возвращаясь, они прошли через Шантелу.
На берегу высохшего пруда возвышалась пагода. Она стояла одинокая, причудливая и покосившаяся. Это все, что осталось от прежнего замка, вместе с одним из павильонов, указывавших когда-то вход в парк. Андре и Антуан присели у пруда. Ветер шелестел там сухими камышами. Эти камыши, эта пагода вырисовывались на сером и тонком экране бледного неба, по которому скользящие ласточки плели орнамент своими подвижными окрыленными кружевами.
Андре Моваль был молчалив. Антуан коснулся его руки:
— О чем ты думаешь?
Андре качнул головой. Антуан поднялся. Рыжий сеттер, следивший за ним, радостно запрыгал вокруг него. Погруженный в мечты, Андре продолжал смотреть на пагоду. Он представлял себя далеко, далеко, по ту сторону морей в каком-нибудь городе Японии или Китая, надолго сосланным в какую-нибудь необыкновенную страну. Там также будут пруды с камышами, которые будут устремлять вверх свои острые и гибкие копья. Тем не менее он будет счастлив в своем далеком изгнании. Однажды вечером, таким же серым и покойным вечером, как этот, когда, прогуляв весь день, он вернется в свой экзотический домик и, улегшись на тонкие циновки, приготовится зажечь в своей трубке для опиума черный трескучий шарик, войдет его желтый-желтый, как собака Антуана де Берсена, слуга и. с церемонными поклонами доложит ему, что его спрашивает какая-то дама. Он встанет с бьющимся сердцем, и в стоящей у порога двери он узнает г-жу де Нанселль. Между ними воцарится долгое молчание, среди которого будет слышно, как ветер заставляет звенеть колокольчики на крыше, и она бросится к нему на шею, радостно зарыдав. Она покинет все, чтобы приехать к нему, чтобы жить с ним всегда, так как она будет любить его…
Андре вздрогнул. Рыжий сеттер нежно лизал ему руку. Антуан издали манил собаку. Андре с усилием поднялся и провел рукой по глазам.
Ему казалось, что пагода шатается. О чем это он мечтал? Что это была за химера, более химерическая, чем самые китайские измышления? Завтра он будет в Париже. Будничная жизнь станет снова протекать в своем однообразии. Он опять увидит мать, отца, Древе, своих школьных товарищей. Ничто не изменится, ничто, кроме его самого. Лишь он один не будет прежним.
В душе его была тайна, тайна его любви.
Молодые люди медленно возвращались по сумеречной дороге. Запах осени подымался от земли и спускался с деревьев. Андре подумал, что скоро в Люксембургском саду рассаженные в шахматном порядке деревья потеряют свои листья. И он вспомнил о том прошлогоднем осеннем утре, когда он встретился с Антуаном де Берсеном, писавшим этюд на площадке, откуда они видели, как прошли Марк-Антуан де Кердран и Жак Дюмэн, о том утре, когда он остановился перед фонтаном Медичи, любуясь обнявшимися нимфой Галатеей и пастухом Ацисом.
Увы! Будет ли он когда-нибудь держать в своих объятиях ее, обнаженную и влюбленную, ее, чей образ больше не покидал его теперь?..
XVII
Андре испытал искреннюю радость, увидевшись после разлуки с матерью. Г-жа Моваль похудела от тяжелого лета в Варанжевилле. Г-жа де Сарни была требовательной и сварливой больной. Лишь теперь ей наконец было гораздо лучше. Что до Андре, то эти два месяца в деревне подкрепили его. Г-жа Моваль рассматривала его с восхищением и не могла наслушаться его рассказов о поездках по Бретани, о прогулках по Турени, о замках, которые он осматривал. Все это как бы возвышало сына в ее глазах, как будто бы он побывал в гостях у знаменитых людей. Г-н Моваль, тот оставался спокойным, слушая рассказы о таких исторических посещениях. Все это было пустяком в сравнении с тем, что Андре увидит впоследствии, во время своих путешествий. Благодаря его решению у его сына будет занимательная карьера. Впрочем, г-н Моваль ненавидел бесполезных и праздных людей. Если ему случится когда-нибудь уйти из компании, он сумеет найти разумное занятие.
Говоря таким образом, г-н Моваль намекал на дядю Гюбера. В продолжение этих двух месяцев дядя по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Хотя г-н Моваль и говорил, что он в восторге от того, что отделался от брата, но, в сущности, он был оскорблен этим исчезновением, начинающим принимать вид окончательного разрыва. Разрыв этот наносил удар самолюбию г-на Моваля. Значит, без него могли обходиться. Стало быть, есть люди, которым он не нужен! Убеждаясь в этом, г-н Моваль испытывал некоторое сердитое удивление, скрываемое им под притворным беспокойством. Вероятно, дядя Гюбер был болен, если поступал так. Его здоровье и так слабело за последнее время. Его бегство служило доказательством его помешательства. Все же было бы полезным следить за таким чудаком. В обедах по средам было хорошо то, что благодаря им было известно, по крайней мере, что чудак поделывает. Тогда как теперь он может умереть в своем углу, и никто ничего об этом не узнает.