Покопавшись в столе, я выудила пять серебрушек и с десяток медных монет.
- Погулять по рынку и посмотреть местных скоморохов вам хватит. Остальные развлечения вам не доступны из-за ее социального статуса.
Андрей недовольно поджал губы, взял деньги и вышел из кабинета.
Глава 16
Надежду в горести моей Дарит любовь издалека, Но грезу, сердце, не лелей - К ней поспешить издалека. Длинна дорога - целый свет, Не предсказать удач иль бед, Но будь как бог определил!
Джауфре Рюдель. Трубадур. «Мне в пору долгих майских дней»
До бала оставалось двое суток. А значит, у меня было время, чтобы организовать и провести смотрины гномок. Да и Эльгора обязательно следовало выловить. Правда, где и каким образом… На звонки он не отвечал, подозреваю, специально. В злачные места, его любимые, мне соваться мне было нежелательно. Отбиться отобьюсь, благо возможности имелись. А вот репутацию испортить могу.
Дома я оказалась раньше обычного. Андрей с прогулки еще не пришел. Пришлось общаться с котом.
- Ты себя последний раз когда в зеркале видела? – уточнило вредное создание. – На тебя посмотришь утром спросонок, заикой останешься.
Я демонстративно подошла к висевшему в холле зеркалу, оформленному в позолоченную раму:
- И что не так? Ну, не красавица. Но не уродка.
- Синяки под глазами, взгляд «убью и жалеть не буду», румянец на щеках отсутствует, жутко тощая, как скелет, в чем только душа держится. Мало того, что сама не ешь, так и других не кормишь!
Я поморщилась:
- Шарик, ты скоро в дверь влезать не будешь. Не кормят его. Что же касается меня… Ну, синяки. И что?
- Кто тебя замуж возьмет, Маринка? Ты ж страшко полное! Еще и не красишься!
Я окинула кота задумчивым взглядом:
- Шарик, я ж вроде не кошка. Что ты ко мне прицепился с этой внешностью. Ну, не крашусь, тебе-то какая забота?
- За тебя, дуру, волнуюсь, так в старых девках и останешься!
Так… Похоже, кто-то попутал берега…
- Я тебя скоро довольствия лишу, - пригрозила я. Станут мне всякие кошачьи умники выговаривать. – Будешь одними мышами пытаться.
Ответить Шарик не успел: входная дверь распахнулась, и на пороге появился явно не особо трезвый Андрей.
- Женщина, - выдал он, пошатываясь, - денег давай.
- Зачем? – уточнила я, не спеша лезть в кошелек.
- Праздновать буду.
- Что?
- Свадьбу.
- Чью?
- Свою, блин! Женился я! Жена, заходи!
Из темноты улицы на свет выскользнула фигурка, очень хорошо знакомая фигурка.
- Лоуриелья? – нахмурилась я.
- Простите, лоринара, - виновато шмыгнула носом та. - Я… Я не хотела. Правда!
Ноги не держали – я прислонилась к стене. Идиот. Полный кретин. Вот так взять и перечеркнуть этим глупым поступком свою будущую жизнь здесь. Его же теперь никто никогда ни в одну приличную семью даже дворником не пригласит! Кто его надоумил жениться на не признанной бастардке?!
- Женщина, - снова подал голос Андрей.
- Заткнись, - устало попросила я. – Лоуриелья, веди мужа в ванную. Приводи в порядок. Шарик, проводи. Ну!
Здесь, в этом дурацком мире, оставшись наедине с трудностями и проблемами, я выработала командный голос довольно быстро. Шарик сразу усвоил, что со мной в подобном состоянии спорить, мягко говоря, нежелательно. Лоуриелья сжалась в комок от тона. Андрей поморщился, открыл было рот, видимо, чтобы высказать, что обо мне думает, наткнулся на мой ледяной взгляд и молча прошел за котом.
Я с трудом нашла в себе силы, чтобы закрыть входную дверь, снова привалилась к стене и от души выматерилась.
В местном насквозь прогнившем кастовом обществе полукровки имели с законнорожденными равные права только в случае юридического признания. Не было признания – полукровка становился изгоем. Какая свадьба. Да на улице никто никогда даже не посмотрит в сторону не признанной полуэльфийки. Понятия не имею, каким образом народ определял это самое признание, видимо, с помощью той самой пресловутой магии, в которую я не верила, но факт оставался фактом: законнорожденный муж Лоуриельи становился таким же изгоем, как и она сама.