2. И СЛОВА МОИ РАЗНОСИЛА ОНА
20 зим спустя…
Марьяна стояла на крыльце, задумчиво наблюдая, как грузят на телегу вещи Жданы. Никто бы уже не назвал княжну юной, но за эти годы она не особо изменилась, разве чуть прибавила в ширине. И пусть её облик не столь изящен, как прежде, это лишь добавляло обаяния, придавая мягкость и теплоту, которое теперь так радовало мужской глаз, а в особенности, её мужа.
Меньше, чем за месяц по тем или иным причинам из услужения княжескому дому ушло шесть человек. Не отпускало чувство, что все они лгали ей. Но вот тут она совсем не ожидала. Ждана была при ней с самой юности: сначала сенной девушкой, потом помощницей по хозяйству, и почти десять лет служила нянькой при её сыне, маленьком князе.
— Может, всё же погодишь? Я тебе ещё замену не нашла. Не могу же я в дом постороннего человека пустить, — не выдержала она.
— Прости, княжна. Ратибор настаивает. Говорит, надоел ему город, хочет на исконную родину вернуться и детишками обзавестись. А разве их заведёшь, живя порознь?
Марьяна губы поджала, глаза отвела. И зачем она два года назад разрешила Ждане замуж выйти? А могла бы и не разрешить. Она вздохнула:
— Всё понимаю, но смириться с твоим отъездом, ой, как тяжело мне, — призналась Марьяна — Ну, давай обнимемся, что ли. И не думай телегу с лошадью возвращать, пусть будут моим подарком. А там глядишь, авось ещё свидимся.
Оглянулась, хотела сына подозвать попрощеваться, но не нашла его во дворе:
— Вот смотри, опять куда-то делся этот мальчишка, — пожаловалась Марьяна. — Ведь только что тут был.
Распрощавшись, княжна отправилась на поиски сына. Обошла терем, прошлась по двору и направилась в сторону конюшен. С младых ногтей её сын проявлял не дюжий талант в обращении с лошадьми. Едва научившись ходить, он уже уверенно сидел в седле, сливаясь с грациозными животным в единое целое. Лошади любили его, и он отвечал им взаимностью.
В конюшнях, наполненных теплом и запахом свежего сена, его не было. Конюхи направили её в загон, где содержали восточного племенного жеребца, привезённого Мышебором из похода. Увидев сына, она сбилась с шага, а дыхание перехватило. Милан стоял внутри загона ровно напротив коня, в нескольких метрах. Они оба не двигались, не отрываясь глядя друг на друга, словно вели безмолвный разговор. Вокруг них ширилась неясная, давящая атмосфера, которая заставила замереть и саму Марьяну, но осознала происходящее только в это мгновение. Очнувшись, она кинулась к сыну:
— Милан!
Подбежав к нему, она подхватила сына на руки и поспешила прочь из загона.
— Зачем ты к нему зашёл? Отец же тебя предупреждал, что он ещё не объезжен, — взволнованно обратилась к сыну, и вздрогнула от его обжигающе холодного взгляда.
— Я ему не нравлюсь, — произнёс он с такой удивительной категоричностью для семилетнего мальчика.
— С чего ты взял? Он просто дикий.
— Гнедой сам мне сказал.
Марьяна сглотнула. Она была вруньей. Самообман стал частью её жизни. Каждый день она усиленно делала вид, что не понимает, почему бегут люди из княжеского дома. Их пугал её сын. И сейчас она явственно ощущала предательскую дрожь в коленях.
С начала весны с ним происходило что-то странное. Живность, что до этого к нему ластилась, бежала прочь, как от прокажённого. Не раз она заставала сына, говорящего с самим собой. А иногда его просто не узнавала. Прямо как сейчас. Хотя внешне он ни капли не изменился, всё тот же светлый вихр волос, синева глаз.
— Идём, подготовим бересту. Скоро придёт Стоян заниматься грамотой, — выдавила она из себя и взяла сына за руку.
Она безумно любила своего единственного ребёнка, но что с ним не так не понимала. Это трудно объяснить словами, она просто чувствовала его инаковость.
Весь день Марьяна провела в размышлениях и тревожных раздумьях. Под вечер всё же решилась поделиться своими переживаниями с мужем, и с нетерпением ожидала его возвращения домой. В последнее время он всё чаще отсутствовал по делам за пределами города. Дождалась. А муж явился с лицом темнее ночи. Никак случилось чего серьёзного. Спросила, а его рассказ только усилил её опасения.
— В наших краях кто-то повадился скот на выпасе воровать. Люди ропщут, жалуются. Сегодня у Миколы половину стада увели, да и у нас пропажи всё чаще случаются. Поначалу думал, что какой-то дикий зверь завёлся близ города, но ни следов, ни логова мы с дружинниками не обнаружили. Да и не съесть никакому зверю столько. Не иначе, лиходеи в лесу прячутся, а скот на продажу по реке спускают. Отправил гонца вниз по реке разузнать чего, посты по дороге расставил. Завтра начнём лес прочёсывать.