Балда за голову схватился:
— Она же дочь ведающей, — испуганно выдохнул он, но не зря его князь ценил, соображал тот быстро. Подхватил Балда княжича под руки: — Изяслав, уезжай поскорее и никому не сказывай о том, что произошло.
— Куда уезжать? — пробормотал тот. — Я же Зиму убил.
С трудом, но удалось убедить княжича. Балда велел Зиму в реку сбросить, чтобы бурные воды отнесли тело куда подальше, а там вскоре и снег ляжет. Мышебор так и сделал. Да только тело в воду опустил, как холод деву в чувство привёл. Мышебор с Балдой едва не взвизгнули, как девицы, когда та, кого они считали мёртвой, вдруг ожила.
— Топи её! — крикнул Балда.
— Она же жива, — возразил Мышебор, удерживая девицу под водой.
— Именно! Она матери своей всё расскажет, что мы её утопить хотели, — отозвался Балда, помогая другу. — Представляешь, что она с нами сделает? Весь род изведёт!
— Откуда ты знаешь? — удивилась Марьяна.
— Дочь рассказала.
Марьяна чуть помолчала осмысливая.
— Это она моего сына мучает?
— О, нет.
— Но что за чертовщина в моём доме творится?
— Спроси у Чёрта, что в теле твоего сыночка спрятался. Того, что при жизни Балдой называли. А ты думала, откуда черти берутся?
— Помоги ему, прошу, — беззвучные слёзы по щекам покатились. — Он же ещё даже жизни не видел.
Внезапно из-за печи раздалось бряцанье цепей, Марьяна повернулась на звук и увидела, как в круг света вышел ужасно волосатый, страшно бородатый мужчина в одних портках. На ногах кандалы, при каждом шаге бряцают. Опустился он на колени и, обращаясь к Голубе, вымолвил:
— Помоги ему, матушка, — от его голоса дрожь по телу Марьяны пошла.
Во все глаза она пыталась вглядеться в лицо незнакомца, чтобы признать, но борода и нечёсаные космы делали это невозможным. А голос-то до сердечной боли знаком:
— Изяслав? — спросила она неуверенно, и потому, как мужчина вздрогнул, поняла, что не ошиблась: — Почему он здесь? — она взглянула на Голубу.
— А ты на меня не смотри. Цепи он себе сам выковал. Расплачивается за твоё желание.
Марьяна рядом с братом на пол упала, обняла, горько плача:
— Прости меня, Изя. Если бы я только знала, что всё тебе достанется, ни почто не решилась. Ты же самый добрый из всех людей мне знакомых… — заплакал и Изяслав, сестру обнимая.
— Помоги, Голуба, — снова попросил брат за сестру. — Ты же не ведьма, ребёнка губить, я же знаю.
Вздохнула та тяжело, недовольная больше своим добрым сердцем, нежели ими:
— Ладно, слушай меня, княжна. Чёрт дух твоего сына из тела вытесняет, да только сынок твой не слаб им. Видно, пускать не желая, решил, с собой на тот свет чёрта забрать. Чтобы сынка спасти, надо тебе его притопить. Чёрт из него тогда выпрыгнет, да рядом тело иметь нужно мужское, в которое он переберётся. Если повезёт, твой сын к тебе и вернётся. Всё поняла? А теперь поди прочь из моего дома. Времени у тебя не так много.
Встала Марьяна на ноги, на брата поглядела. А тот с ней уходить и не собирается. Голуба напоследок заверила:
— Завтра поутру освободят боги Изяслава от бремени, выйдет срок.
Бессонная ночка Ратмиру выдалась. Да кто тут уснёт после увиденного в княжеских владениях, богам молиться самое время. Как только рассвело, отправил людей на поиски дочери Настасьи, а сам в город рванул. Княжна в ночь уехала, его не уведомив. Надо проверить, что добралась и в порядке. Да и как там дела обстоят посмотреть.
Уже на подъезде к городу, там, где дорога вдоль речки проходит, увидал он девушку, на земле лежащую. Остановил коня, на землю спрыгнул, к ней поспешил. Одежда на той мокрая вся, но вроде как дышит. Он плащ с плеч сорвал, укутал бедняжку, на коне пред собой усадил и дальше в город направился. А девушка прям ледяная, неизвестно сколько она на холоде пролежала. Лицо красивое — загляденье, губы только синюшние, взмёрзла девица.
— Ну, ничего, ничего, сейчас в город доедем, отогреем тебя, красавица, — пробормотал он, она глаза и распахнула. — Очнулась? — улыбнулся Ратмир.
Она слабо кивнула.
— Значит, всё хорошо будет. Ты из Липны?
Девушка снова кивнула.
— Нашёл я тебя, значится.
— Я к маме хочу, — тихо так молвила.
— Ничего, ничего, доставим к матери, потерпи, красавица.
Въехал он на территорию княжеского терема, девицу на руках внёс, около печи пристроил и отправился разузнать, что да как. И действительно почти всё хорошо. Чертовщина отступила, княжич младой в полном здравии. Не успел он порадоваться, как новость до него долетела, что Мышебор ночью помер внезапно. Но про девицу не забыл, отыскал баб, чтобы той помогли приодеться. А когда вернулся с ними к печи, то не было её там уже. Неужто сама в Липны отправилась?