С одной стороны — брызжущий слюной сенатор, который едва ли не президента США обвинял в членстве в коммунистической партии. С другой — спокойный, сдержанный Норман Кларк, легко разбивающий обвинения в собственный адpec и объясняющий полусумасшедшему сенатору, как капризному ребенку, что даже самый страшный зверь не всегда бяка.
Этого страшного зверя гораздо выгоднее впрячь в плуг и пахать на нем землю, нежели усадить его в крепкий загон, кормить, поить и содержать штат охраны. На деньги налогоплательщиков, естественно.
Эти сенатские слушания стали концом карьеры бешеного сенатора. А Кларку принесли невиданные дивиденды. Главным из которых было то, что его узнала вся Америка. Но не просто узнала, а успела и полюбить этого своего в доску парня. Президенту Дуайту Эйзенхауэру очень нравилось показываться на людях в компании Кларка.
Здесь проявился один из главнейших парадоксов Нормана Кларка. По сути дела, он был едва ли не единственным широко известным в Америке человеком, который, с одной стороны, открыто и откровенно придерживался левых взглядов и в то же время являлся крупным политиком, оказывающим влияние на решения Белого дома. Он смог себя поставить таким образом, что его «левые взгляды» воспринимались не как происки против американского общества, а как твердая, разумная, полезная для Америки жизненная позиция.
В гору шли и коммерческие успехи Кларка. Вместе с его популярностью росли количество и популярность его изданий. В этот период он уже приобрел газету «Дейли ревью», которая вскоре стала одной из самых читаемых в США.
«Кларк компани», созданная первоначально для распространения немецкоязычной прессы в США, разрасталась невиданными темпами. Наряду с детективами Эрла Фишера и других писателей легкого жанра он едва ли не первый стал издавать научную литературу в огромных масштабах.
Еще в свои берлинские годы, когда Кларку пришлось общаться с видными немецкими учеными, он понял, что для научных работников очень важно опубликовать результаты своих исследований. Гонорары за публикацию их практически не волнуют. С другой стороны — те же самые ученые всегда стремятся ознакомиться с результатами исследований своих коллег. Университетские, а также иные крупные библиотеки были готовы платить любые деньги, чтобы приобрести отчеты о проводимых исследованиях.
Таким посредником между всеми и стал Норман Кларк со своей издательской деятельностью. Несмотря на то, что это приносило огромные деньги, Кларк еще и поддерживал свою репутацию мецената. По твердо сложившемуся в обществе мнению, научные издания дохода принести не могли. Норман Кларк не разубеждал публику в этом заблуждении. К тому же он действительно жертвовал много денег на образование, культуру, но всегда — не вообще, а совершенно конкретным людям, поддерживая их и не забывая о них всю жизнь.
Надо ли говорить о том, что люди, в молодости получившие финансовую и моральную поддержку от Кларка и выбившиеся потом в ряд признанных столпов американского общества, никогда в большинстве своем о Нормане Кларке не забывали? Так что вложенные им деньги возвращались к нему сторицей.
В конце пятидесятых, когда, собственно, и стала складываться коммуникационная империя Кларка, он смог получить серьезные финансовые средства для приобретения новых средств массовой информации за счет крупномасштабного контракта с Китаем. Никому другому подобный контракт не прошел бы даром. Уж слишком не соответствовала прибыль Кларка от него тем действиям, которые он по контракту предпринял.
Он закупал и переправлял в Китай номера старых американских периодических изданий, за которые китайцы почему-то платили огромные суммы. Служивший тогда бухгалтером у Кларка Джон Флеш вспоминал, что «Кларк компани» все время не хватало денег для реализации своих бесконечных проектов. Когда возможности банковских кредитов исчерпывались до дна, новые денежные суммы поступали из Китая.
«Кларк — великий предприниматель. Если он захочет, то продаст все что угодно кому угодно», — с улыбкой констатировал Джон Флеш.
К этим китайским деньгам, кстати, прицепился и Маккарти в свое время, но Кларк смог доказать законность своих действий.
«Если у меня покупают макулатуру по такой цене, это значит, что я ее по такой цене могу продать, а вовсе не то, что я, например, китайский шпион» — эту фразу потом повторяли в Америке на все лады. Она тоже, несмотря на видимую невооруженным глазом абсурдность, прибавила Кларку популярности.