Со дня прихода Гитлера к власти его бывшие еврейские товарищи солдаты начали, конечно же, ужасно страдать от преследования нацистов. Например, нацистские власти не теряли напрасно время в побуждении к изгнанию еврейских ветеранов из местных ветеранских ассоциаций Ихенхаузена. Впредь троим ветеранам полка Листа, жившим в Ихенхаузене, дозволялось быть только членами местного отделения 'Reichsbund Judischer Frontsoldaten'. Тогда, 1-го апреля 1933 года, когда по всей стране происходил национал-социалистический бойкот еврейского бизнеса, штурмовики СА стояли на страже снаружи мясной лавки Леви Эрлангера и старались запретить покупателям входить в неё. Чтобы нанести новые оскорбления, улица, на которой находилась лавка Эрлангера, была переименована в честь его бывшего товарища по полку Листа в "улицу Адольфа Гитлера" ('Adolf-Hitler-Strasse').
"Полуеврейка", вдова Альберта Вайсгербера, также была выбрана в качестве цели. В ноябре 1934 года в её квартире появилась полиция, произвела обыск в поисках "аморальных изображений" и конфисковала папку с девятью десятками гравюр её умершего мужа, последнего командира 1‑й роты Гитлера. Тем временем Гуго Гутман, который вёл торговлю пишущими машинками в Нюрнберге, сильно пострадал от бойкота еврейского бизнеса в 1933 году. Несколько компаний, производивших пишущие машинки, отозвали его лицензию, а все муниципальные и государственные агентства, с которым он прежде имел деловые отношения, разорвали связи с ним. Нюрнберг на самом деле был одним из самых главных центров антисемитской активности во времена Третьего Рейха. И особенно в протестантских пригородах Нюрнберга были популярны подобные антиеврейские акции, которым подвергались еврейские ветераны полка Гитлера.
Гутман находился в опасности не только потому, что был евреем. Его личная безопасность была в рискованном положении из-за его роли в награждении Гитлера Железным Крестом с возможностью разоблачить тщательно созданный миф о прошлом Гитлера. У Гутмана также были контакты с Эрнстом Никишем, вождём баварской революции после убийства Айснера, который создал группу сопротивления Гитлеру в 1930‑х. Так что мало удивительного было в том, что в июле 1937 года гестапо арестовало Гутмана, после чего он подвергся допросу и был заключён в тюрьму в Нюрнберге на срок более двух месяцев. Во время допроса офицер гестапо сказал ему, что сам Генрих Гиммлер хотел знать всё, что знал Гутман о награждении Гитлера Железным Крестом 1‑го класса. Гутмана обвинили в том, что он делал "пренебрежительные, непочтительные и ложные комментарии в адрес 'Фюрера'". К его великому изумлению, Гутмана освободили в сентябре.
Причина того, почему Гутман и его товарищи еврейские ветераны из полка Гитлера вообще могли выдержать во времена тёмных дней Третьего Рейха до начала Второй мировой войны, состояла в том, что многие из их собратьев по оружию с войны и много людей в общинах, в которых они жили, никогда полностью не воспринимали нацистскую идеологию и её радикальную форму антисемитизма.
После Второй мировой войны Гутман напишет другу о том, что он смог выдержать, находясь в заключении, потому что тюремные надзиратели там, в отличие от офицеров гестапо, обращались с ним хорошо:
Мне повезло, что несколько человек в бараках "Немецкого дома" (Deutschhaus) были из моего полка. Особенно порядочным был полицейский, нёсший охрану тюрьмы. Он часто приходил ко мне и говорил, что как хороший католик он презирает нацистов. Он сказал, что находился здесь против своей воли. Он приносил мне всю еду, что мне было нужно; он был достаточно смелым, чтобы пойти ночью в комнату гестапо, где хранились мои дела. Он проинформировал меня, что в них не было ничего конкретного, я имею в виду никаких свидетельств против меня. Более того, через него я мог поддерживать контакт с моей женой… Позже после моего освобождения он навестил меня со своей женой в моей квартире, подвергая себя огромной опасности.
Обращение с Гутманом ветеранов его полка среди стражников тюрьмы во время его заключения в 1937 году таким образом подрывает ту идею, что Гутмана ненавидели все в полку, что 16‑й полк был глубоко, экзистенциально и всеобще антисемитским объединением братьев и что Гитлер наслаждался почти всеобщей поддержкой во второй половине 1930‑х.
Мы не знаем определённо, почему Гутмана отпустили в сентябре 1937 года. Тем не менее, мы знаем, что один из друзей Гутмана по полку Листа, Матиас Майрхофер – католический служащий банка из Нижней Баварии, в 1918 году бывший офицером, отвечавшим за посыльных 16‑го полка и которого Гутман описал как "бесстрашного друга" – отправился повидаться с Фрицем Видеманом, адъютантом Гитлера, чтобы попросить его помочь вызволить Гутмана из тюрьмы. Гутман позже напишет, что "Видеман попросил его не говорить, а кратко написать то, что он хочет сказать, потому что в стенах его кабинета были спрятаны микрофоны". Майрхофер, офицер, который в 1918 году был ответственен за Гитлера, таким образом, выбрал сторону противников Гитлера, а не посыльного-ставшего-диктатором. Между тем роль Видемана, которую он сыграл в освобождении Гутмана из тюрьмы, может сначала показаться очень странной, но мотивация адъютанта Гитлера прояснится только действиями Видемана во время Второй мировой войны.