— Повелитель через меня передаёт Дому Летучей Рыбы, что он не доволен войной. Вы должны её закончить.
— Да будет Океан благосклонен к Повелителю! Это и моё главное желание! Три Дома вторглись на мою территорию, убили моих людей, сожгли два поселения, но я готов их простить. Пусть заплатят по пять тысяч золотых монет и уходят!
— Но у них больше армия и они стоят на твоей земле!
— Должен ли я так понимать ваши слова, что Повелитель больше не защищает Дом Летучей Рыбы и не даёт ему справедливого суда?
Посланник замолчал. Когда он продолжил, каждое его слово было тяжёлым, как волна цунами.
— Повелитель выполняет договор с Домами. Ваши мелкие склоки его не интересуют. Но и ты не забывай сказанного.
Уехал он не попрощавшись. В тот же день конная разведка трёх Домов наткнулась на мою гвардию. Их было примерно поровну, но в гвардию набирали лучших, и им очень хотелось попробовать в деле свои новые мечи. Да и броня их была не в пример лучше. Более лёгкие разведчики в конце концов оторвались от гвардейцев, и ушли к своим. Три десятка вражеских тел остались лежать на месте встречи. Наших погибло четверо. Мечи погибших удалось сохранить. Крики ликования разносились по лагерю до самого вечера. А утром прискакал один из наблюдателей и рассказал, что в лагере противника суматоха. Прибыли какие-то люди из Дома Змеи. Должно быть с подтверждением моих слов о нашем флоте и их проблемах. К вечеру в наш лагерь заявились переговорщики. Три главы Домов. Шатер им поставили заранее, шест с двойной лианой вкопали. Я ждал равных мне Владетелей у входа. Свиту они оставили в ста шагах. Подъехали молча, спешились, зашли в шатер и сели. Я вошёл последним и занял своё место.
— Мы приносим свои извинения за молодых переговорщиков, — начал Кабан.
Змея и Волк согласно кивнули. Ладно, здесь упираться незачем.
— Я принимаю извинения глав Домов. Молодости свойственно делать ошибки.
Волк собрался что-то сказать, даже открыл рот, но посмотрел на Кабана, поймал мой предостерегающий взгляд и промолчал. Змея кивнул:
— Рапи-ра только выглядит молодо. Но ошибок он не делает.
— Раз не увидел за волной ваше вторжение, значит делаю.
— Наше вторжение закончено. Мы готовы поставить свои печати на списках мира.
Я промолчал, показывая всем своим видом, что жду продолжения.
— Мы уходим. Границы остаются прежними. В том укреплении, где погибли твои воины, останется 400 пехотинцев. От тебя зависит, что с ними будет.
А Кабан умён. Все мои дополнительные претензии будут выглядеть глупо. Они, конечно пограбили, но здесь не так много людей, не разгуляешься. Ну дам им пару лет без налогов. Да и Мак-ра что-нибудь мне компенсирует своим набегом. А за год наберу армию и буду бить их поодиночке.
— Я согласен. Если не будет дополнительных условий.
И тут Змея выпалил.
— Отдай мне наследника, Рапи! Его захватили твои пираты!
— А вот это дополнительное условие! Но если он у меня, я его не дорого отдам! Пятьсот молодых здоровых крестьян и забирай своего наследника!
Должен же я кем-то заселять новые земли! Да и горских женщин как-то надо пристраивать! И дети их у крестьян воевать не научатся.
— Сто пятьдесят с меня, — вздохнул Кабан и посмотрел на Волка. Волк подтверждающе кивнул.
Вышли из шатра, кликнули свиту. Те сели составлять списки.
— Скажи, Рапи, — спросил Волк, — откуда у тебя столько железных мечей?
— От горцев. Они говорят, что захватили их семьдесят лет назад в дальнем походе на севере. Там были земли империи и много чего осталось.
— Точно! — заволновался Волк, — я слышал, в Доме Тигра даже нашелся имперский мастер по железу! Но он сбежал к Властителю! Сделал пятьдесят клинков для его охраны и умер во время эпидемии!
Какой-то лопух, а не тигр. Один сбежал, второй сбежал. Хотя версия для меня выгодная. Но надо отвлечь внимание глав Домов, мало ли что всплывет в разговоре! Я подозвал Бака.
— Пошли почтового голубя к Аки. Пусть свяжется с Мак-ра. Он должен вернуться в Руту. И беречь наследника Дома Змеи.
Бак согнулся в поклоне, — Я отправлю двух голубей для надёжности.
Принесли списки. Подтверждая их, были поставлены печати четырёх домов. Несмотря на ночь, главы домов отказались остаться. Наутро моя армия пошла вперёд. К вечеру мы добрались до границы. Местность почти не пострадала. Захватчики считали её своей и особо не разоряли. Разве что вечные мученицы войны — женщины со мною бы не согласились. Они стояли по краям дороги, зачастую в разорванной одежде и молча провожали нас взглядами. Мы отворачивались. К бывшему приграничному укреплению мы поехали с воеводой, моей охраной и гвардией. За сто шагов я приказал встать и ждать меня, слез с коня и пошел к воротам. Бак пристроился за левым плечом. Со стен и из проломов на меня смотрели испуганные крестьяне. Не глядя ни на кого я вошел через один из таких проломов и остановился только на середине двора. Подождал пока подбегут все. Бак присел.