Страхи беременных — это отдельная сказка. Лили провожала Бака как в балладе. С таких женщин должно быть эти образы и списывали. Я с ней переговорил за неделю перед отъездом. Предложил ей создать двор Владетеля на европейский манер. С поэтами и певцами, с танцами и музыкой. А ей официально стать первой дамой двора и личной советницей владетельницы. Она была потрясена. И взялась за дело с фанатичным огнём в глазах. Вот и хорошо. Занятие — лучшее средство от страхов. Они с Лои что-то обсуждали, трясли казначея как сеть с мелкой ячейкой и приставали ко всем так настырно, что желающих отправиться на войну резко прибавилось. Ну, то есть, официально, мы ехали с инспекцией западных земель. Я, моя охрана с железными мечами и кинжалами, сотня гвардии, вся в железе и пятьсот всадников. Нас сопровождала тысяча повозок. Владетель я или нет!? Флот отправился с дружеским визитом к берегам Дома Змеи. Без всяких шуток. Просто приплыть, побыть и отбыть.
Спокойно добрались до границы. По дороге кликнули клич ополчению. Оно спешно собиралось и должно было через две недели подойти к границе с Домом Кабана. Крепость отстроили уже прилично. Я приказал трофейных крестьян прошлого года отправить на Кровавую. Дал им пять лет без налогов и по десять серебряных монет. Выделил пятьдесят повозок, сопровождающих чиновников и напутствовал перед уходом. Всех 347 человек. Кто умер, кто сбежал. Но когда заявился знакомый мне мелкий кабанчик — я заявил ему, что у меня сбежало 153 крестьянина, которых он немедленно должен выдать. Срок — до утра. Иначе — война. Тот не стал спорить и сразу смылся. Я честно прождал до самого утра. Войско просто отдыхало. На следующий день две тысячи пехоты с границы, тысяча всадников, три сотни разведчиков, сотня гвардии и моя охрана вместе со мной вошли в Дом Кабана как к себе домой. Приграничный гарнизон из трёхсот пехотинцев решил не испытывать судьбу и сбежал ещё ночью. Я не хотел лишней крови и дал ему уйти. Но первое поселение на нашем пути ворота не открыло. И это было неприятно. Стены у него высокие, а осадных машин у нас не было. Вышедший с двойной лианой старый воин, почти старик, смотрел на нас с Баком насмешливо и сурово. Бак только вздохнул.
— Здравствуй, учитель.
Тот нехотя кивнул.
— Это мой учитель Гарни, Рапи-ра. Он был старшим наставником, когда меня взяли в гвардию. Ни купить, ни обмануть, ни напугать его нельзя.
— Тогда попробуем договориться. Если я предложу гарнизону уйти из города взяв с собой что угодно, вы уйдёте?
— Гарнизона здесь нет. Только городское ополчение. И уходить ему некуда. Мы готовы биться насмерть.
— Ты, или жители посёлка? Когда мы возьмём его приступом — пощады не будет. Я подарю его моей армии на три дня.
— Это счастье умереть за Владетеля! Мы все пойдём на стены…
Дальше можно не слушать. Упёртый дурак. На людей ему плевать. Он хочет красиво уйти. Всегда был лучшим. А тут возраст. Из гвардии ушёл. Служит местному Владетелю. Стареет. И вдруг такой шанс! В огне битвы, не сдаваясь! Рассмеявшись в лицо Владетелю и всему его войску! Я развернулся и пошёл к своему шатру. Надо подумать. Но сначала кое-кто мне за всё это заплатит.
В моём шатре собрались мы с Баком, Ром и два охранника, воевода, тысячники и глава местной армейской разведки. Вот с него я и начал.
— Давно здесь этот старик?
— Уже год. Его назначили сразу после войны. Но он всего лишь глава поселения! И на него все жаловались, он заставил всех привести в порядок оружие, стены укреплял, смотры проводил…
— То есть готовился к войне? — прервал я этого идиота.
— Да, но это же обычное поселение!
— Помолчи. И мы с воеводой ничего об этом не знали. Что скажешь?
Мои охранники схватили главу разведки и вывернули ему руки. Воевода, на которого я смотрел в упор, не растерялся и стал отвлекать моё внимание.
— Закидаем их огненными стрелами, пойдём на приступ в трёх местах сразу…
— О своём придурке что скажешь?
— Владетель, он ошибся…
— Именно. И должен ответить.
— Я разжалую его в пехотинцы!
— И повесишь.
Все замолчали. Я продолжал смотреть в упор на воеводу. Он ответил мне таким же прямым взглядом и тихо сказал, — Я сам его назначил и часть вины лежит на мне.