— От нашей деревни никто не вернулся из последнего похода, Владетель!
— Правый фланг, — зашептал сзади Бак, — должно быть те, что стояли в первом ряду. Погибли, но не отступили.
— Слова участия тем, кто потерял своих близких не помогут. Скажи, что я могу сделать для вас?
— Да они бездельники! — влез без спроса управляющий, — работать не хотят! Да я про них…
Он замолчал, испуганно затихнув в руках двух стражников, а Ром очень назидательно произнёс.
— Ещё раз перебьёшь Владетеля, язык отрежу.
— Говори, — кивнул я женщине, — не бойся.
— А мне нечего бояться. Мой муж погиб. Платить налоги нечем. Из дома меня выгнали за долги. А за то, что я не захотела расплачиваться телом, ещё и избили. Так чего мне бояться, Владетель!?
— С кого ещё он требовал налоги?
— Со всех!
— Но разве вам не говорили, что семьи погибших на войне на пять лет освобождены от всех налогов?
— Нет, Владетель.
— Ты собирал налоги с семей погибших? — с нарастающим гневом спросил я управляющего.
— О Владетель, — заюлил тот, — но на многих долги, да и столько лет без налогов, они же разбалуются и вообще не будут платить!
— Но и мне ты не платил, так для кого ты их собирал?
— Я собирался их отдать вам, клянусь!
— Кто ему помогал? — спросил я храбрую женщину. Или может просто доведённую до отчаяния?
— А вон они стоят. Его братья, племянники, мужья дочерей. Все пятнадцать мерзавцев, не ходивших в ополчение.
— Ром, веди их сюда.
Разбирательство шло до вечера. Ничего нового. Управляющий возомнил себя владельцем. А когда большинство мужчин деревни погибло, вообще страх потерял. Всё, что он собрал в амбары, я отдал обратно. Им сейчас нужнее. Подтвердил право на пять лет без налогов для семей погибших ополченцев. И простил все долги. В походном горне развели огонь, накалили печать раба и поставили её на лбы пятнадцати приспешников управляющего. Все они стали коллективной собственностью деревни. Работать же кому-то надо! Сам управляющий тоже познакомился с горном, но ему прижигали пятки. Минут через десять он выдал два своих тайника. Ещё через пять, третий. Часть найденных там денег я оставил деревне, а остальное забрал по праву. Они ведь у меня и были украдены. А потом я приказал посадить этого гада на кол. Возникла заминка. Ни у кого не было даже теоретического опыта. Объяснил как мог, пообещав никого не наказывать, если не получится с первого раза.
— Рапи, — зашептал Бак на ухо, — может ну его, повесим и дело с концом.
— Нельзя. Все на пределе. А так успокоятся, не тронут семьи новых рабов, постараются обо всём забыть. У нас войско в походе, а тут один шаг до бунта!
Через пару часов крики стихли. Последнее, что я сделал в этот день, так это назначил управляющей ту самую смелую женщину с разбитым лицом. Уважением она пользуется, смела, не дура. Да и за делами будет меньше думать о своём горе. Устав за день, я буквально свалился в доме управляющего на его огромную кровать. Утром Ром ухмыляясь доложил мне, что охрана трижды ловила новую управляющую при попытках забраться в мою комнату.
— Ну и что ты ржёшь, — обозлился я, — могли бы и пропустить. Может у неё важное дело!
— Рапи, — спал с лица Ром, — но обычно ты приказываешь никаких женщин к тебе не пускать, вот я и решил…
— Иди, позови её.
Ром побежал. Вот так. А то ухмыляться он будет! Управляющая переоделась, отмылась, кое как спрятала следы побоев. Мы стояли друг напротив друга в закрытой комнате.
— Я слушаю тебя, Стани-ра.
— Простите меня, Владетель. Но вчера вы явились как прекрасный Повелитель из сказки. Меня потянуло к вам так, что я не могла устоять. Это было сильнее меня. Я приму любое ваше наказание как милость.
— Я даю тебе год. Если сможешь наладить жизнь в деревне и станешь хорошей управляющей, мы вернёмся к этому разговору, если захочешь. Ты красива, но красивых много. А мне тоже хочется увидеть женщину из сказки, умную, хозяйственную и преданную. Дам тебе небольшую подсказку. В монастырях, где лечат воинов, есть те, кто уже не будет служить. А деньги у них есть. Харчевня, мельница, да много чего ещё, не требуют быстро бегать или одинаково хорошо владеть двумя руками. И они давно без женщин.