Наверно, правильнее было бы все же выставить его за порог. Перемучились бы – и он, и Марья, а там улеглось бы. А вот не мог. Потому что помнил себя. От Любавы когда-то отступился – хоть и нравилась, но не любил. От Добронеги сам бы не ушел. Лишь бы быть рядом, видеть ее. Даже если б знал, что никогда не будет с ней.
- Ну как знаешь.
Морей поднялся и вышел. Не его это была тайна, чтобы рассказывать, почему Марья не хочет замуж за любимого. Но с того дня повисло в воздухе что-то томящее, тревожное, как собирающаяся гроза. Уже где-то поблескивали молнии и глухо ворчал гром. Чувствовали это все. Иногда гроза проходит стороной. Но эта – не прошла.
- Не испортил бы Кощей девку, - сказала Морею Любава. – Смотрит на нее, как кот.
- Не твоя забота! – вскипел он. – Лучше за сыном своим приглядывай, пока я ему руки не пообломал.
- Женить бы его, Мореюшка. Ивана.
- Так за чем дело стало? Давно пора. Рада живет у нас. Пусть Иван берет жену и идет в тот дом. Или я должен невесту искать?
Княжич сначала уперся, но когда узнал, что ему отдадут дом Рады, нехотя согласился. Сватов отправили к зажиточным соседям, и те не возражали, однако сама Алена, красивая и неглупая, с плачем ответила, что скорее утопится, чем выйдет за Ваньку Княжича. Так дело и не сладилось.
Морей помалкивал, Любава кручинилась, Рада ворчала, что девки пошли слишком уж переборчивые и много взяли себе воли, а Княжич злился на весь свет пуще прежнего. Только Марья с Кощеем не замечали этой суеты, все чаще поглядывая друг на друга, словно уже устали бороться с собой, словно сил не осталось.
Снова пришло лето, и перед Ярилиным днем собрался Морей в лес отметить места, где растут особые травы – те, которые собирают в праздник до света. Без отметин в полутьме не найдешь. Но прибежали за ним – позвать к мальчику с падучей.
- Иди, батюшка, - сказала Марья, посмотрев искоса на Кощея. – Мы сами отметим.
Когда Морей вернулся домой, Рада напустилась на него:
- Ты с ума спятил – отправил девку с парнем в лес одних? Уже вечереет, а их все нет. Хочешь, чтобы в подоле принесла?
- Не принесет, - отрезал он и подумал, что была бы хоть крохотная надежда на это, сам бы запер их в чулане вдвоем, пока Марья не вышла бы оттуда с пузом.
Они вернулись, когда месяц на небе повернул за полночь.
- Прости, батюшка, сбились с тропы, заблудились.
Марья подняла на него сияющие глаза, и он узнал в них то самое отражение звезд, знакомое с той далекой летней ночи у реки, когда впервые прижимал к груди Добронегу. А вот Кощей наоборот глаза опустил, стиснул челюсти так, что проступили желваки. Но Морей, усмехнувшись, коснулся его плеча и ушел спать. Укладываясь на печной лежанке рядом с Любавой, думал о том, что Марья с Кощеем наверняка еще долго будут обниматься и целоваться под лестницей, а вставать уже совсем скоро – идти в лес за травами.
Сон не шел. Рядом тихо посапывала та, которая не стала заменой его первой жене. Морей никогда не обижал Любаву, заботился о ней и о ее сыне, но… не любил. Надеялся, что полюбит - не смог. И она, молчаливая, неласковая, отвечала тем же. Марья была его единственной отрадой. И вот вдруг кроха, которую он только что носил на руках и кормил с ложки кашей, отдала себя тому, кого полюбила. Как когда-то ее мать отдала себя ему. Вечный круговорот любви…
Стало страшно оттого, что время идет так быстро, что скоро должен уступить свое место в этом мире тем, кто придет после него. Только Марья будет жить вечно. Но он был рад, что дочь все же позволила себе узнать, что такое любовь. Да, впереди ее ждала боль утраты, но сейчас Марьюшка была счастлива, и он – вместе с ней. Счастлив за нее и за Кощея.
*реальный тест на беременность, известен с древности
7.
Наверно, проход в пещеру завалило не полностью, потому что немного света откуда-то все же просачивалось. Или где-то была расщелина, ведь вылетали же на охоту нетопыри: иногда перед лицом мелькали черные тени. Становилось чуть светлее – день, темнело – ночь, но Марья давно сбилась со счета. Может, прошел месяц, а может, год или столетие. Марена так и не откликнулась на ее немой зов. Не хотела - или не могла?
И все же Марья ждала. Чего? Наверно, она и сама не знала. Что кто-то придет и спасет? Что богиня все же вспомнит о ней? А чтобы не повредиться рассудком, снова и снова перебирала счастливые часы и дни с Кощеем, жалея, что их было так мало. Что слишком долго сопротивлялась своему чувству.