— Очень.
— Знаешь, я никого раньше не убивала.
И сестра Муррей заплакала. Кингсли вел машину, а она плакала.
— Не нужно плакать, Китти, — наконец сказал он, — ведь ты была права. Это и правда хорошая смерть. Правильный результат. Логичный результат.
— Я не хочу больше говорить об этом, — ответила она, вытирая глаза и одновременно прикуривая сигарету. — Я никогда не хочу больше об этом говорить.
52
Возвращение из мертвых
Кингсли отвез сестру Муррей обратно в замок Бориваж и попросил у нее разрешения забрать стихи Аберкромби. Узнав, что виконт хотел отказаться воевать, сестра Муррей отдала стихи.
— Может быть, когда-нибудь мы снова увидимся, — сказал Кингсли.
— О, надеюсь, я очень скоро встречу прекрасного парня и забуду о тебе, — ответила она. — Кем бы ты ни был.
Она повернулась и побежала в замок — было понятно, что она с трудом сдерживает слезы. Кингсли же поехал на штабной машине на ближайшую железнодорожную станцию и, телеграфировав Каммингу о своем возвращении, отправился обратно в Англию.
Неделю спустя к дому Кингсли в Хэмпстеде подъехало такси, и в вечерних сумерках из него вышел офицер.
Днем ранее этот офицер написал следующее письмо:
«Дорогая Роза,
Ты узнаешь по этому кольцу, которое я возвращаю тебе, что я жив и здоров. Я участвовал в одном деле, и теперь мое приключение подошло к концу. Я возвращаюсь к тебе, но возвращаюсь под другим именем, под именем моего брата Роберта…»
В письме Кингсли рассказал жене всю историю, с того момента, когда она ушла со свидания в тюрьме, и до момента, когда он и Китти Муррей выбросили тело Шеннона и он увез стихи Аберкромби. Он был почти полностью откровенен, утаив лишь некоторые детали, касающиеся сестры Муррей. По пути домой Кингсли мучительно раздумывал, стоит ли ему рассказывать Агнес правду о своих отношениях с Китти. Он не обманывал Агнес раньше, и ему очень не хотелось делать этого теперь. Однако в конце концов он решил, что никогда не должен говорить об этом. Это было, и ничего с этим не поделаешь. Это случилось тогда, когда он думал, что Агнес для него потеряна (хотя он знал, что в глазах жены этот факт нисколько не смягчил бы его вину), и он собирался навсегда похоронить память о сестре Муррей в своем сердце. Помимо этого, он изложил свои приключения совершенно искренне, зная, что рассказывает эту историю в первый и последний раз. Он закончил словами:
«Я вернулся в Англию на прошлой неделе и встретился с сэром Мэнсфилдом Каммингом в гостинице на вокзале Виктория. Там я рассказал ему о вине Шеннона и о том, что Шеннон мертв. Я немного подправил факты, чтобы не подставлять сестру Муррей. Я рассказал Каммингу, что Шеннон сопротивлялся аресту, завязалась перестрелка, и он промахнулся. Камминг был искренне потрясен моим рассказом, и я по-прежнему считаю, что ему ничего не было известно о преступлении Шеннона. Я сказал, что у меня есть доказательства вины Шеннона: это сестра Муррей, свидетель его признания, и к тому же у меня есть револьвер Шеннона, пуля из которого, несомненно, совпадет с пулей, убившей Аберкромби.
Я предложил Каммингу сделку. Я сказал ему, что, если истинные факты будут обнародованы, с его отделом и с ним самим будет покончено: отец Аберкромби об этом позаботится. Я предложил ему скрыть результаты моего расследования и предоставить конфиденциальный отчет, где будет написано, что я смог доказать невиновность Хопкинса, однако мне не удалось узнать имя настоящего убийцы. Таким образом, история о „гибели в бою“ не будет иметь никаких последствий. Однако я сказал, что сделаю это, только если он выполнит два моих условия. Во-первых, опубликует некоторые из последних стихов Аберкромби, для того, чтобы мир смог узнать о разочаровании, постигшем нашего героя. Во-вторых, я должен получить документы своего покойного брата. Я сказал Каммингу, чтобы он объявил, что Роберт весь прошлый год содержался в немецком лагере для военнопленных, но что теперь он сбежал и вернулся в Британию. Мы с Робертом были очень похожи, и хотя он был на три года младше меня, лагерь определенно бы его состарил. Большинство из его друзей погибли, и он никогда не был женат; ты ведь помнишь, как часто ты пыталась найти ему пару, но безуспешно. Дорогая, прошу тебя, согласись на этот необычный обман! Таким образом, у Джорджа будет отец, у которого хватило храбрости протестовать против войны, и дядя, у которого хватило храбрости сражаться в ней. По злой иронии отец погиб, а дядя жив, и он очень хочет стать отцом своему племяннику».
Он подписал письмо: «Дуглас. В последний раз».