И он увидел жену, ее силуэт в дверном проеме. Он не ожидал снова увидеть ее, и на этот раз боль в его сердце была еще сильнее; он поступал так не по-мужски, прятался в спальне собственного ребенка, опасаясь показаться на глаза жене. Агнес некоторое время стояла на месте, озадаченная. Она взглянула на открытое окно. Затем шагнула обратно в коридор.
— Элси! Элси, подойдите, пожалуйста, — позвала она.
Кингсли это имя было незнакомо. Наверное, Агнес наняла новую прислугу. Видимо, его жена не преувеличивала, когда говорила, что некоторые слуги сочли позорным работать на нее. Рядом с Агнес появилась молодая женщина, одетая в черную юбку и белый передник горничной.
— Да, миссис Бомонт? — Конечно, она снова взяла себе девичью фамилию. Как больно Кингсли было слышать это!
— Это вы открыли окно Джорджа и отдернули шторы?
— Нет, мадам, не я.
— Вы уверены?
— Абсолютно, мадам.
— Отлично. Наверное, он его сам открыл, чтобы взглянуть на луну — он вдруг стал такой умный и самостоятельный. Только представьте, он мог бы наклониться и выпасть! Он всегда любил смотреть на луну, перед тем как лечь спать, вместе с… раньше любил.
— Да, мадам. Мне закрыть окно?
— Нет, я сама. Надо будет починить запор. Попросим мистера Пирса, когда он придет чистить водосточный желоб.
— Да, мадам.
— Спасибо, это все.
В голосе Агнес звучало такое одиночество, она болтала с собственной горничной за неимением другой компании. Она никогда не была высокомерной со слугами, но все же раньше не имела привычки вести подобные разговоры.
Девушка ушла, и Агнес вернулась в комнату Джорджа. Она подошла к окну и закрыла его, но, к счастью, не задвинула шпингалет; Кингсли представил себе, как бы она удивилась утром, увидев окно открытым. Она протянула руку, чтобы закрыть шторы, но затем, обернувшись к Джорджу, лицо которого озарял лунный свет, передумала. Он выглядел словно спящий ангел. Агнес подошла к кроватке и поцеловала мальчика.
— Тебя сегодня не нужно поправлять, малыш? Должно быть, у тебя были сладкие сны. — Она снова поцеловала его и повернулась к двери.
— Мамочка, — пробормотал мальчик, по-прежнему в полудреме.
— Да, милый?
— Я видел во сне папочку.
— Правда, дорогой?
— Он был здесь. Он меня поцеловал.
— Ну конечно, он бы тебя поцеловал, будь он здесь.
— Когда он вернется?
Агнес сглотнула и перевела дыхание, прежде чем ответить:
— Милый… Ты помнишь, что я тебе сказала? Папочка улетел на небо.
Она пыталась говорить ровно, не давая воли слезам.
— Да, мамочка, я знаю, но когда он вернется?
— Ну, понимаешь, зайка, люди с неба не возвращаются. Они ждут, когда мы придем к ним. Им там очень весело, а мы здесь скучаем и ждем встречи с ними…
— Я думаю, он вернется.
— Возможно, милый, ты и прав. Возможно.
— Я по нему скучаю, мамочка.
— Я тоже… Очень, очень скучаю.
Сердце Кингсли готово было разорваться. Если бы в этот момент перед ним оказался Шеннон и вся Секретная разведывательная служба, он бы с удовольствием пристрелил их за то, что они сыграли с ним такую жестокую шутку.
Но, несмотря на отчаяние, он невольно ощутил легкий восторг.
Она скучает по нему. Она очень, очень по нему скучает.
Промокнув глаза и справившись с эмоциями, Агнес еще раз поцеловала Джорджа на прощание.
— Спокойной ночи, дорогой. Я уверена, что сегодня папочка приснится нам обоим.
Агнес отошла от кроватки Джорджа, но из комнаты не вышла. Некоторое время она стояла и наблюдала, как ее малыш снова погружается в сон, и все это время Кингсли смотрел на нее из своего укрытия.
Затем она снова заговорила:
— О, Дуглас.
Кингсли чуть не закричал от изумления. Неужели она знает, что он здесь? Неужели она все время это знала?
— О, Дуглас, Дуглас. Как могло такое случиться?
Нет, она говорила сама с собой.
— Теперь ты действительно бросил меня. Ушел. Навсегда ушел.
Слезы текли по ее лицу, и Кингсли плакал вместе с ней. Ему потребовались все его силы, чтобы не выйти к ней, но что он мог сказать? Он, израненный и бородатый призрак из могилы, который сотрудничал с Секретной службой?