— Один человек убит, а другому грозит казнь. Вы полицейский. Что безумного в том, чтобы хотеть докопаться до истины?
— Да просто единственная «истина» заключается в том, что эта война на данный момент забрала три четверти миллиона жертв в одной только Британии. Цивилизация совершенно безнравственна, она убивает своих, убивает все, что видит. Если я спасу рядового Хопкинса, он все равно уже приговорен, войной. Не будь Аберкромби, он бы почти наверняка пал в бою. Британская армия проводит расследование убийства? По мне, это похоже на фарс. Поверить не могу, что армия или правительство, вовлеченные в это безумие, могут рассматривать такие вопросы, как вина и невиновность.
— Это политика. Итак, давайте вас подготовим.
Взяв свой бокал, Камминг повел Кингсли в соседнюю комнату. Здесь на большом столе в центре комнаты лежала форма капитана военной полиции.
— Пока вы находились во Фолкстоне без сознания, с вас сняли мерки. Не можем же мы отправить вас во Францию в ботинках не того размера.
— Очень предусмотрительно, — отметил Кингсли. — Вы, должно быть, даже не сомневались, что я вступлю в игру.
— И мы были правы, не так ли, капитан Марло?
Кингсли переоделся. Снова оказаться в форме было приятно, этого он отрицать не мог. Пускай в военной форме, но все же военного полицейского, вот что было важно. Единственное, кем он хотел быть, это полицейским. Три дня назад на нем была форма заключенного, а теперь он снова стал полицейским.
— Сидит отлично, — сказал Камминг, одобрительно кивнув. — Ну, как насчет обеда?
34
Обед в «Симпсонсе»
Камминг предложил отправиться за реку, в южный Лондон, и найти неприметный паб, где подают отбивные, или маленькое китайское заведение. Он не видел причин подвергать Кингсли опасности больше, чем необходимо.
— Как только вы доберетесь до фронта, — сказал он, — проблем быть не должно. Там есть более важные заботы, чем недавно погибшие детективы, но здесь, в Лондоне, вас многие знают, особенно в Уэст-Энде и в Сити. Всегда есть вероятность, что наткнешься на старого знакомого.
Кингсли ничего и слышать не хотел.
— Мы не станем прятаться, сэр Мэнсфилд. Я считал, что вы лучше остальных понимаете: блефовать нужно с абсолютно уверенным видом. Того, кто прячется, всегда найдут, а удача на стороне храбрых. Если у меня не хватит уверенности пройтись по Стрэнду, я нигде не буду в безопасности. Но у меня хватает уверенности, капитан. Потому что инспектор Кингсли мертв, а капитан Кристофер Марло, офицер Королевской военной полиции с бородой, в очках и в великолепной форме, похож на него не больше, чем фельдмаршал Хейг. Но даже если меня побрить и отправить к бывшим коллегам, могу вас уверить, меня никто не узнает, потому что я не хочу быть узнанным, и поэтому не буду узнанным. Успех обмана — во внутренней убежденности, капитан, а не в бороде и шляпе.
— Хммм. Ну, если честно, как по мне, так это чушь собачья, но я восхищаюсь вашими словами, инспектор…
— Капитан.
— Ах да, капитан. К тому же, признаюсь, в таком наряде едва ли кто-нибудь сможет признать в вас Кингсли, даже на Стрэнде.
— Меня никто не узнает, и я предлагаю проверить это утверждение, пообедав в моем любимом ресторане, где я ужинал много раз. В «Симпсонсе» на Стрэнде.
Они вместе прошли до Уайтхолла, а затем через Трафальгарскую площадь к Стрэнду. Митинг закончился, и здесь теперь играл военный оркестр.
— «Сложи невзгоды в старый ранец и улыбайся, улыбайся, улыбайся», — добродушно подпел Камминг. — Похоже, это про вас, а, Марло?
Они прошли мимо станции Чаринг-Кросс, у которой стояли машины скорой помощи, ожидая распоряжений насчет того, куда везти раненых. Ходячие сидели жалкими группками, курили папиросы и пили чай, который бесплатно раздавали с лотка Армии спасения. Все солдаты были перемазаны как черти — в грязи Северной Франции и Бельгии, с почерневших лиц неподвижно смотрели глаза, солдаты расчесывали укусы донимавших их вшей и клопов. Те, кому повезло меньше, лежали рядами на носилках; одни стонали, другие лежали очень тихо. Кингсли так и не привык к подобному зрелищу в сердце Лондона. Некоторые солдаты казались мертвыми, но он знал, что армия не утруждает себя отсылкой на родину безнадежно раненных, потому что места были нужны для тех, у кого еще оставался шанс. За ними ухаживали офицеры медслужбы и медсестры. Некоторые сестры только что прибыли из Франции и были такие же вымотанные и отчаявшиеся, как и больные. Другие пришли сюда из больницы Чаринг-Кросс — чистенькие, опрятные. Они были совсем юные, только недавно прошли подготовку и очень нервничали. Кингсли заметил, что парочка девушек застенчиво улыбнулась ему и сэру Мэнсфилду. Он подумал, что с их стороны это слишком откровенно, но потом увидел, что у них за спиной откуда ни возьмись возник Шеннон и принялся подмигивать санитаркам и махать им рукой.