— А, лейтенант Стэмфорд, — ответила сестра Муррей. — Вы просто молодец, потрясающее представление.
— Вам действительно понравилось? Честно? Я называю свою девушку Глория, в честь Глории Свенсон. Я люблю ее играть. Вы знаете, двое молодых людей даже пригласили меня на свидание!
— Нисколько в этом не сомневаюсь.
— В шутку, конечно, — быстро добавил молодой человек, покраснев.
— Да?.. Это капитан Марло. Ему очень понравился ваш Чаплин.
Глаза Стэмфорда загорелись.
— Правда? Нет, это просто здорово. В смысле, вам правда понравилось? Честно? Если вы это из вежливости, я нисколько не обижусь.
— Нет-нет, — уверил его Кингсли, — я думаю, вы прекрасно передали его образ. Вам удалось ухватить удивительную плавность его движений. Я считаю, что когда Чаплин стал клоуном, мир потерял прекрасного танцора балета.
— Да. Да, вы правы! — с жаром согласился Стэмфорд. — Когда я хожу на его фильмы, все ребята смеются и катаются от хохота, и я, конечно, тоже думаю, что он смешной, но еще я вижу, насколько он красив. Очень, очень красил… Как и Эдна Первьянс, — быстро добавил он. — Я хочу сказать, мы все влюблены в мисс Первьянс, не так ли?
— Она очаровательна. Я бы не удивился, окажись и сам Чарли к ней неравнодушен, — сказал Кингсли.
— Ну, на экране все так и есть. Какая у них, наверное, чудесная жизнь. Такая роскошная и совершенная. Как бы я хотел стать актером кинематографа!
— Думаю, эта мечта роднит вас со всеми молодым людьми и девушками.
— Ну а я хотела бы увидеть хоть одну героиню, которая не была бы беспомощной инженю, — сказала сестра Муррей. — Кстати, лейтенант, капитан Марло расследует смерть вашего друга виконта Аберкромби.
Лицо молодого человека исказилось от боли.
— Что же вы расследуете? Он погиб в бою, — сказал он.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Кингсли. — Насколько хорошо вы знали виконта?
— Не очень хорошо, но мы вместе служили, правда, недолго. Он много помогал мне. Я новичок, знаете ли. Алан объяснял мне, что к чему. И конечно же он был очень знаменит.
— Вам это в нем нравилось?
— О боже, а кому бы это не понравилось! Вы только представьте — он был знаком с самим Айвором Новелло! Господи! Это прекрасно, вы согласны? Он рассказал мне, что они как-то вместе ужинали в «Савое», и когда они вошли туда, оркестр заиграл «Да здравствует Англия». Редко жизнь дарит нам такие восхитительные моменты, правда?
— Да, пожалуй, — согласился Кингсли. — Вы ведь навещали виконта, пока он был здесь, в замке Бориваж?
— Ну да, навещал. Знаете, чтобы поддержать… в смысле, как приятеля. Я подумал, он обрадуется. Девушки здесь не могут утешить парня, не так ли?
— Разве? — ответил Кингсли, пристально глядя на Стэмфорда.
— Лейтенант Стэмфорд пришел в мой поэтический кружок вместе с виконтом Аберкромби, — сказала сестра Муррей. — Это было в день его смерти. Или возможно, я должна сказать, в последний день, когда его видели в живых…
— Он погиб в бою, — быстро сказал Стэмфорд.
— Конечно.
— Я часто думаю… в смысле, если бы мы только знали… — На секунду казалось, что Стэмфорд заплачет. — Это все так ужасно.
— Когда вы в последний раз видели виконта Аберкромби? — спросил Кингсли.
— О… после кружка, кажется. Да, после того как мы ушли от сестры Муррей.
— Посетители должны покидать помещение до шести вечера, — добавила сестра Муррей.
— И вы ушли?
— Да… конечно. А что мне еще оставалось?
Кингсли не ответил, продолжая смотреть на молодого человека. Молчание нарушила сестра Муррей:
— Лейтенант Стэмфорд тоже поэт, верно, лейтенант?
Стэмфорд покраснел и смущенно зашаркал ногой.
— Ну, как сказать… Вроде того. В смысле, я хотел бы им стать.
— И как продвигается ваше творчество?
Молодой человек покраснел еще сильнее.
— Ну, вообще-то, мисс Муррей, я кое-что написал. Знаете, как вы мне и советовали.
— Ну и молодец.
— Да, я думаю, смерть Алана, в смысле, капитана Аберкромби… это подвигло на творчество. Помните, вы сказали, что хотели бы прочитать мои стихи, когда они появятся? Вы говорили серьезно?
В руках у Стэмфорда была маленькая кожаная папка, в таких обычно носят ноты.
— Разумеется, серьезно.
Стэмфорд повернулся к Кингсли:
— А вы знали, что сестра Муррей публиковала стихи в «Манчестер гардиан»? Разве не восхитительно?
— Да, разумеется, — ответил Кингсли.
— Конечно, я уверен, что ничто написанное мною никогда не будет опубликовано, — быстро добавил Стэмфорд, продолжая заливаться краской. — Но об этом ведь так приятно думать.