Выбрать главу

Александр Арсаньев

Первое дело Карозиных

ГЛАВА 1

– Никита Сергеевич, душа моя!

Голос супруги вывел профессора Карозина из послеполуденной дремы.

– Что, ангел мой? – встрепенулся он.

– К которому часу сегодня будет Аверин? Надобно Груне насчет ужина распорядиться.

Катерина Дмитриевна обняла мужа и прикоснулась губами к его свежевыбритой щеке.

– Право, Катенька, тебе совершенно незачем обременять меня этими вопросами. Ты же знаешь, что Аверин всегда приходит к нам по вторникам к семи часам. Стало быть, ужин подавать надо соответственно.

Катенька весело рассмеялась на добродушное ворчание мужа. Никита Сергеевич терпеть не мог хозяйственных забот и, женившись три года назад, с радостью передал все управление домом своей молодой и дотошной супруге.

– Ну не сердись, Никитушка, – увещевающим тоном проговорила она, все так же продолжая обнимать мужа. – Просто я слыхала, что случилась какая-то история у сестры Аверина, вот и подумала, что он может сегодня переменить время визита.

– Что за история? – поинтересовался профессор.

– Точно не знаю. У нашей Груни свояк служит у генерала Соловца, вот я и слыхала, как Груня пересказывала горничной, что у барыни-генеральши пропали какие-то драгоценности.

– Катенька, – укоризненно протянул Карозин. – Сколько тебе повторять, что прислуга вечно судачит о господах, а тебе не стоит слушать всякие глупости!

– И вовсе не глупости! – вскинулась Катенька. – Ты не прав, Никита, и изволь извиниться!

Видя, что супруга не на шутку обиделась на такой пустяк, Никита Сергеевич почел за благо примирительно похлопать жену по руке и проговорил:

– Ну не стоит так сердиться, ангел мой! Право, не стоит. Я вовсе не хотел ничего плохого сказать о тебе. Просто ты слишком впечатлительная, – и чтобы уйти от беспокойной темы, профессор спросил:

– Так что там с ужином?

– Ах, да, Груня пирог с сомятиной затевает, масленица все-таки, вот и спрашивала, на сколько человек ей стряпать.

– С сомятиной пирог, это хорошо, – Никита Сергеевич, любивший плотно покушать, мечтательно прикрыл глаза. – Ну ты сама знаешь, сколько нужно, но пусть немного побольше будет. Аверин тоже имеет слабость к Груниным пирогам.

– Ну вот и славно! – Катенька порывисто умчалась, шурша юбками. Ей очень нравилась роль хозяйки и супруги профессора.

Никита Сергеевич снова погрузился в приятное раздумье. Он унесся мысленно в прошлое, когда впервые увидел свою будущую супругу. Карозин тогда приехал погостить в имение своего университетского приятеля Аверина, а тот затащил Никиту Сергеевича к своим соседям, со старшей дочерью которых имел роман, обещающий закончиться непременной свадьбой.

Карозин страшно сопротивлялся визиту, так как был нелюдим и не жаловал шумные сборища, особливо докучало ему присутствие сельских барышень, очень часто не умных и жеманных сверх всякой меры. К тому же ему, как человеку абсолютно городскому, были вовсе не интересны разговоры о видах на урожай и ценах на лес, которых, как ожидал Карозин, не удастся избежать с главой семейства Дмитрием Аркадиевичем Бекетовым.

Однако Аверин был настойчив и сумел уговорить Никиту Сергеевича. Противу ожиданий, Карозин был приятно разочарован. Бекетов оказался вовсе не похож на созданный Карозиным в своих мыслях портрет русского помещика с непременной табакеркой, тупой леностью и привычкой сваливать свое бездарное управление имением на нерадивость мужиков.

Дмитрий Аркадьевич был еще не старым человеком, получившим очень неплохое образование и отличавшимся широтой взглядов. Разговор с ним доставил Карозину определенное удовольствие. А знакомство с дочерьми Бекетова – старшей Татьяной и младшей Катериной – просто потрясло Никиту Сергеевича.

Барышни были не только хороши той неподдельной прелестью и свежестью, что свойственна девушкам, выросшим в непосредственной близости к природе, но и умны и вовсе лишены ненавистного Карозину жеманства. Никите Сергеевичу стала вполне понятна увлеченность Аверина Татьяной. Он и сам внезапно поймал себя на мысли, что общество Катеньки Бекетовой доставляет ему странную, никогда ранее не испытанную радость.

Никита Сергеевич был уже зрелым человеком с определенным положением в обществе, и женщин он, само собой разумеется, в своей жизни не чурался. Но никогда еще ни одна женщина не будила в нем таких чувств, какие удалось пробудить Катеньке Бекетовой.

Следующего визита к Бекетовым Карозин уже ожидал с изрядным нетерпением. Пока он еще не дал себе труда подвергнуть новые чувства привычному всестороннему анализу, который как математик всегда производил над собой, поверяя «алгеброй гармонию». Никита Сергеевич просто наслаждался обществом юной Катеньки, которая, похоже, так же не без приятства для себя проводила время в обществе нового знакомца.

Ко времени знакомства с Карозиным Катеньке было уже двадцать лет, и она не без успеха дебютировала на московской «ярмарке невест». Появление младшей барышни Бекетовой не осталось незамеченным, так как Катенька отличалась весьма привлекательной внешностью. У нее была статная фигура с прекрасно развитыми формами, безукоризненная сливочная кожа и роскошная коса цвета спелой пшеницы. К тому же зеленые глаза девушки светились живостью и лукавством, а ее элегантное умение одеваться и поддерживать светскую беседу показывало, что Катенька получила прекрасное воспитание и образование. Здравые суждения девушки показывали собеседникам, что она обладает отменным умом и твердостью характера.

Ко всем этим неоспоримым внешним достоинствам прикладывалось еще и соображение того характера, что будущий муж должен был получить за Катенькой весьма и весьма неплохое приданое. Словом, после своего дебюта девушка получила не одно предложение руки и сердца.

Однако спешить она не собиралась. Папенька не считал нужным торопить свою любимицу с замужеством, а сама Катенька пока не видела для себя подходящего кандидата в будущие спутники жизни. Нельзя сказать, что ей совершенно никто не понравился, но, будучи барышней набожной, она серьезно относилась к браку и не считала возможным доверить свою судьбу минутному порыву.

Собственно эта занятная совокупность порывистости и основательности и пленила так сильно Никиту Сергеевича, что он сделал предложение руки и сердца одновременно с Авериным. Оба предложения были с восторгом приняты как барышнями, так и их отцом, которому новоиспеченные женихи были чрезвычайно симпатичны.

И Карозин и Аверин были людьми солидными, определившимися в жизни, а, следовательно, по разумению Дмитрия Аркадьевича, могли составить счастье его дочерей.

Старшая, Татьяна, была пылко влюблена в своего избранника и мечтала о свадьбе чуть ли не с первой встречи с Авериным. Катенькино же чувство было ровным и покойным, но от этого ничуть не менее сильным. Именно такое чувство и должно было соединять супругов по представлениям Катеньки.

Аверин венчался с Татьяной на Покров, а свадьба Карозина и Катеньки состоялась позже, – во время масленицы. Два дня назад Никита Сергеевич как раз подарил супруге изумрудные серьги в ознаменование третьей годовщины их свадьбы.

Детьми Карозины пока не обзавелись, а вот Аверин, которого дела службы заставляли всю зиму находиться в Москве, страшно скучал по своему годовалому сыну Николушке. Татьяна Дмитриевна, как ни хотелось ей не разлучаться с мужем, все же считала, что должна жить с малышом в деревне. Да и Дмитрий Аркадьевич прихварывал. Вот поэтому, чтобы скоротать вечера, Аверин по четвергам захаживал к своему старинному другу и родственнику на партию бриджа. Играли по маленькой или, чаще всего, просто на интерес.

Катенька любила визиты Аверина, который помимо светских сплетен обязательно приносил письмо от Татьяны. Супруга его писала каждую неделю длиннейшие послания, подробно излагая немудрящие события сельской жизни. Аверин всегда добродушно высмеивал эту привычку жены, веселя своими комментариями Катеньку и Карозина.

Этот четверг так же не стал исключением: Виктор Семонович Аверин явился к семи часам, как всегда подтянутый, выбритый и благоухающий парижским одеколоном. Визитер обменялся рукопожатием с профессором, приложился к ручке его супруги и отпустил дежурный комплимент с такой непринужденной грацией светского льва, что Катенька сочла себя чрезвычайно польщенной, хотя и знала цену подобным словоизлияниям.