Капитан, который сейчас мог думать только о корабле, поспешил за ней. Красавчик собрался с силами и тоже двинулся следом. Немо возопив над Киром, Мечтатель оставил тело харучая. А Кайл снова безжалостно поволок Линден за больную руку вслед за Великанами. Вторую же она практически не ощущала: та безвольно обвисла, слабая, как сердце, которое лениво стучало через раз. Похоже, удар Кайла повредил нерв. На голове тоже запеклась кровь, но Линден не у кого было спросить, откуда она взялась. Каждый ее стон отдавал кровью, ноги горели, словно она уже находилась в аду за свои прегрешения. Пустота разума, однако, стала прореживаться болезненными уколами чувства тревоги постепенного осознания. Как она может идти, залитая истекшей на нее кровью Кира? Это была та сильная кровь харучаев, которую столь высоко ценили Верные, в течение многих и многих поколений питавшие ею Солнечный Яд; а Линден была всего лишь усталой, одинокой, бессильной женщиной с онемевшей рукой. С онемевшей душой. Ей никогда не смыть пятен с совести и не избавиться от чувства вины.
Грохот рушащихся с Удерживающей Пески каменных глыб вместе с воем сирен создавал страшную симфонию крушения. Но сияние магического пламени стало слабеть, и в Бхратхайрайнии вновь наступила ночь. Лунный свет окутал серебристым покрывалом исковерканный край Песчаной Стены и руины Удерживающей Пески, словно нежный любовник, пытающийся спрятать от терпеливой ненависти Великой Пустыни израненное тело возлюбленной.
Поиск уже приближался к цели. Быстро, насколько можно, они пересекли дворик и уже подходили к воротам в город, как вдруг вой сирен изменился. Теперь он звучал громче и шел прямо из клювов уродливых горгулий, сидящих на стене над воротами.
Все непроизвольно ускорили шаг. Ворота были пусты и вроде бы никем не охранялись. Хастины сбежали со своих постов, а силы кавалерии гаддхи были сосредоточены в кордегардии. Но сирены продолжали выть, и это заставляло быть все время начеку, готовыми к любому непредвиденному нападению. Касрейн умер, но запущенный им в действие механизм продолжал хоть и со сбоями, но работать.
Они торопливо шли дальше по стене, начинавшей плавно спускаться к морю. И вот перед членами Поиска раскинулась обнаженная под лунным светом Бхратхайрайния. На ней была лишь накидка из мерцающих огоньков. Одни — освещенные вывески лавок и свет в окнах — не двигались, другие же постоянно перемещались — это были лампы и фонари в руках солдат, грабителей, и загулявших матросов. Казалось, эти маленькие искорки предвещают большой пожар, как первые робкие язычки пламени, лижущие ветки сухого валежника. А в порту действительно полыхал костер.
Великаны ринулись к парапету, пытаясь отыскать глазами «Звездную Гемму». Хоннинскрю сыпал сквозь зубы ругательствами и, видно, с трудом удерживался, чтобы не спрыгнуть со стены, невзирая на ее высоту. Зрение Линден было слабее, чем у Великанов и харучаев, поэтому она сначала осталась на месте, чувствуя, как медленно возвращается сама к себе. И до окончательного возвращения было уже рукой подать. Правда, пустота все еще сковывала все ее мысли и движения, словно сознание было обложено толстым слоем ваты, но, несмотря на это, она уже могла ощущать объявшее ее друзей волнение. Тогда и она медленно подошла к парапету и попыталась рассмотреть то, что привлекло их внимание.
Казалось, все корабли, стоявшие у пирса, где пришвартовалась «Гемма», были объяты пламенем.
От этого зрелища Линден окончательно пришла в себя и прежде всего почувствовала, что больше не в силах выносить железную хватку Кайла. Она дернулась, стараясь освободиться, но харучай резко рванул ее за руку, да так сильно, что развернул ее лицом к себе.
Линден вгляделась в непроницаемые глаза, оживленные лишь плясавшими в них отсветами дальнего пожара.
— Я не… — Язык ворочался с трудом; он был так же бессилен, как и правая рука. А ей так много нужно ему сказать! Не просто нужно — необходимо. Но не сейчас. Пока она лишь с трудом пролепетала: — Я не вижу. Далеко. Что с кораблем?
Харучай сощурился, словно оценивая произошедшие в ней перемены, и медленно разжал пальцы. Но выражение его глаз не стало мягче. Он молча указал ей на порт.
Но тут на помощь к Линден пришел Красавчик. Он приобнял ее за плечи, то ли принимая у Кайла эстафету заботы о ней, то ли для того, чтобы вклиниться между ней и харучаем, и заговорил тихо, словно каждое слово давалось ему с трудом. Хотя, возможно, так оно и было: из легких его периодически вырывался сип.
— Это работа якорь-мастера. Мы с ним заранее договорились, что, если вновь будет совершена попытка напасть на корабль, он разожжет огонь, чтобы предупредить нас. Как видишь, на корабль действительно напали.
— Но где же?… — Линден еще с трудом поспевала за ходом его мыслей и не видела ничего, кроме огромного костра. — Где же сам корабль?
— Вон там. — Великан указал куда-то в темноту залива, где она ничего не могла разглядеть. — Якорь-мастер знает, что делает. Но и теперь ему нелегко: жизнь корабля поставлена на карту.
Наконец-то Линден сумела увидеть «Гемму». Внезапно над темной гладью воды вздулся огненный шар и, разбрызгивая золотистые искры, озарил галеру, с катапульты которой был выпущен.
А затем, прочертив огненную дугу, он высветил алым и гранитное тело корабля Великанов.
Якорь-мастер поднял все паруса на обеих мачтах, и от этого брешь в центре между ними выглядела как кровоточащая рана. Казалось, паруса сами пытаются улететь от полыхающего ядра. Атаку на «Гемму» вели и две огромные пентиконтеры, лишь немного уступающие размерами кораблю Великанов, две триремы с обшитыми железом бортами и таранными приспособлениями на носах и еще одна оснащенная катапультой галера. Они окружали «Гемму», отрезая ей путь к выходу из гавани, и осыпали ядрами, пытаясь потопить.
Но пока она ухитрялась уворачиваться. Ядро, не задев корабля, пронеслось над ним, ухнуло в маслянистую черную воду и тут же взорвалось, распуская огненный цветок горящей нефти. Пылающие брызги полетели и в сторону корабля, но не нанесли ни малейшего вреда его гранитному борту.
Прежде чем пламя взрыва окончательно угасло, Линден успела заметить, как к «Гемме», целясь тараном в ее борт, устремилась одна из трирем. Ее весла так яростно работали, что казалось, море вокруг нее кипит. Тут свет погас окончательно. Но теперь, зная, куда смотреть, Линден и в лунном свете могла разглядеть силуэты двух сближающихся кораблей.
Хоннинскрю в полном отчаянии цедил сквозь зубы вперемешку с ругательствами команды и советы, которые якорь-мастер, увы, не мог услышать.
Затаив дыхание, Линден наблюдала.
До них не долетало ни звука: и гул города, и грохот сражения — все заглушалось осточертевшим надрывным воем сирен. Со второй галеры полетело еще одно ядро, но и оно было направлено так плохо, что не произвело никакого эффекта, кроме добавочной иллюминации.
В его свете Линден увидела, как «Гемма» маневрирует, обходя противника с уже развороченной кормой и еле держащегося на плаву, и направляется к ближайшей пентиконтере. За секунду вспышки она разглядела даже множество крошечных, торопливо перемещающихся человеческих фигурок, но свет тут же погас, и силуэт «Геммы» вновь слился с мраком ночи и воды.
Хоннинскрю и Мечтатель уже не могли спокойно следить за дальнейшим ходом сражения. Леди Алиф тоже выражала нетерпение и наконец потянула за руку Первую, завороженно глядящую на бой. Только тогда Великанша пришла в себя и с усилием переключилась на насущные проблемы.
— Вам нужно спешить и поскорей уходить к Рогам, — торопливо проговорила леди. — Конечно, их тоже охраняют, но это единственный шанс для вас попасть на корабль. А идти туда довольно далеко.
— А ты разве не проводишь нас? — удивилась Первая.
— Здесь есть лестница, ведущая вниз. Я вернусь к своему народу.
— Леди, — мягко попыталась отговорить ее Первая, — какая жизнь тебя там ожидает? После сегодняшних событий Бхратхайрайния уже не сможет жить как прежде. Ради нас ты рискнула очень многим, так позволь нам в благодарность помочь тебе уехать отсюда. Конечно, впереди нас ждет еще множество опасностей и риска, но зато с нами ты будешь абсолютно свободна, и твоя жизнь больше не будет зависеть от капризов разряженного в шелка тирана.