Полыхающий гневом взгляд Ковенанта напомнил Линден, что Томас тоже относится к тем людям, которые привыкли расплачиваться весьма необычным образом. Но если понадобится, он, не колеблясь, снова пойдет на самую дикую сделку.
Вскоре баркас заскреб дном по прибрежной гальке. Кир и Хигром первыми выпрыгнули на берег и придержали лодку, пока высаживались остальные. Пока Хоннинскрю с Мечтателем Привязывали баркас, Линден поспешила вскарабкаться на поросший густой травой пригорок, а оттуда до деревьев было рукой подать. Острые запахи осеннего леса казались здесь сильнее, и морозный чистый воздух кружил голову.
Она оглянулась через плечо на корабль Великанов: на фоне обрывистых утесов Колючей Оправы он казался совсем маленьким и хрупким, почти игрушечным, с трогательными тоненькими мачтами.
Ковенант уже стоял рядом, и его глаза вновь светились беспрестанно терзавшей его тревогой. Слишком многое камнем лежало на его сердце: яд, дикая магия, люди, умирающие в Стране без его помощи, сомнения. Это была слишком взрывоопасная смесь, в любую секунду готовая воспламениться от малейшего толчка. «А что если он действительно собрался предложить свою жизнь в обмен на указание, где растет Первое Дерево?» — подумала Линден. Да, он на это вполне способен. А вдруг элохимам нельзя доверять?..
Ее мысли были прерваны появлением на пригорке Великанов. Капитан махнул рукой в сторону деревьев:
— Вон оттуда начинается Лесное Кольцо. Нам нужно идти берегом. Запрещаю вам к чему-либо прикасаться. Будьте осторожны, не сломайте ни веточки. Эти места только с виду так благостны. Может, найдем деревню. Элохимы живут не только в Элемеснедене.
Ковенант сощурился, глядя на скрывавшуюся за поворотом реку:
— Так чего мы ждем? Отправимся мы когда-нибудь на поиски этих элохимов?
Ответ капитана прозвучал резко и угрюмо:
— Нам их не сыскать. Это они, если захотят, найдут нас сами. Если мы не нанесем им никакого оскорбления.
Неверящий выдержал мрачный взгляд капитана и, чуть помедлив, кивнул какой-то своей мысли.
Пора было двигаться, но никто не решался сделать первый шаг. Чарующий аромат долины словно уговаривал остаться и никуда не спешить. Наконец Хигром и Кир разом мотнули головами, отгоняя сладкую одурь, и, не оглядываясь, зашагали вдоль берега. И это словно разбудило остальных. За харучаями двинулись Первая и Хоннинскрю, за ними — Линден и Ковенант, Кайл и Бринн, Мечтатель и Красавчик. Замыкал шествие размеренно шагающий Вейн, по обыкновению глядящий вдаль невидящими глазами. В таком порядке они достигли берега Коварной и вступили под сень деревьев Лесного Кольца.
Харучаи обнаружили, что вдоль реки идет нахоженная тропа. Лес был довольно густым,и росли в нем в основном лиственные деревья: дубы и сикоморы, ясени и клены. Иногда встречались ивы и молодые мимозы. Те из них, что находились в тени утесов Колючей Оправы, словно перенимали строгость расцветки у камня: над зелеными и коричневыми цветами листвы и стволов преобладали различные оттенки серого. Но стоило упасть на них солнечному лучу, как они мгновенно расцветали во всем великолепии осенней палитры.
Переступив границу тени, маленький отряд из царства уныния попал в царство роскоши: весь лес полыхал красным, оранжевым, искрами желтого, терракотовым и бежевым. При каждом шаге в воздух взлетали опавшие листья, и Линден чудилось, что она идет по весело потрескивающему костру, но не обжигающему, а придающему силы, и с каждым шагом все удаляется от мыслей о смерти.
Скалы все больше расступались в обе стороны, долина расширялась, и идти становилось все легче. Коварная журчала, словно смеялась вместе с озорно шуршащими листьями. Она была не очень широка, но жизнь так и бурлила в ней, и на волнах дрожали миллионы солнечных бликов.
Линден вдруг послышался отдаленный звон колокольчиков. Может, это лес пронизан своей, особой музыкой? Тем более что никто из ее спутников не подал виду, что слышит что-то кроме лесных шорохов, а она не решилась спросить. Это было похоже на тайный язык деревьев, причем ей иногда казалось, что она почти различает смысл отдельных звенящих, шелестящих слов, но тут же забывает его: он растворяется без остатка в щебете и музыке лесных разговоров. Колокольчики чаровали ее, как и разноцветные листья, и все же Линден не могла отделаться от растущего в ней смутного беспокойства; ей все казалось, что есть какая-то очень важная причина, почему так необходимо понять этот удивительный лесной язык.
Лес постепенно редел, и впереди уже просматривалась опушка. Деревья разбегались в обе стороны по склонам Оправы, а во всю ширь долины раскинулся огромный, залитый солнцем луг. Далеко за ним стояли горы, кажущиеся в ослепительном полуденном сиянии багровыми, и на их фоне луг казался чашей с золотыми травами, которую пересекала ярко-синяя ленточка Коварной, изгибающаяся плавной дугой к северу.
Хоннинскрю остановился на опушке и, глядя вперед, заметил:
— Это кольцо из лугов элохимы называют «мэйданом» Элемеснедена. А в центре его и находится их «клачан» (стан, город — как хотите). Он заложен на истоках Коварной. И вот этот-то клачан без соизволения на то хозяев мы просто не сможем увидеть. Если они по какой-то причине не захотят с нами встречаться, мы можем бродить по мэйдану, как в чистом поле, до конца жизни, и наши рассыпавшиеся в прах кости удобрят эти дивные травы.
— И что же ты предлагаешь? — исподлобья глянула на него Первая.
— Остаться здесь и дождаться, пока этот народ не снизойдет до нас по доброй воле. Это их страна, и мы полностью в их руках. Кроме того, отсюда мы еще можем вернуться на «Звездную Гемму», чтобы взять курс к новой надежде.
Первая что-то ответила, но Линден уже не слышала ее: звон колокольчиков внезапно стал таким сильным, что у нее загудело в голове. И снова ей подумалось, что это некий вполне членораздельный язык. «Послушайте! — воззвала она к своим спутникам. — Неужели вы не слышите колокольчиков?!» Но так и не поняла, сказала ли это вслух. Теперь музыка звучала у нее в голове громко и отчетливо.
И тут путешественники почувствовали, что уже не одни на этой опушке. Крона ближайшего ясеня зазвенела россыпью колокольчиков, создавая ощущение, словно начался волшебный сон, и от дерева отделилась фигура. Нет, она не пряталась до этого за стволом или в ветвях: просто часть дерева приняла новую форму. Пока она плавно приближалась к застывшим в онемении Великанам, ее формы и черты лица менялись, словно она сама создавала себя на ходу.
Когда метаморфозы закончились, перед ними оказалась хрупкая женщина с глазами, как хризопразы, тонкими бровями и небольшим, красиво очерченным ртом. Гибкая и стройная, с гордо поднятой головой, она одарила путешественников сияющим доброжелательным взглядом и сдержанной улыбкой. Она казалась инкарнацией души дерева, частью которого до сих пор была. С плеч ее складками ниспадала легкая туника, сидевшая на ней с такой элегантной естественностью, будто была частью ее, как бы второй кожей.
Все застыли, будучи не в силах пошевелиться, и лишь во все глаза смотрели на диковинную гостью. Харучаи вытянулись в струнку, а Ковенант непроизвольно открывал и закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не знал что. Лишь один Хоннинскрю без удивления, но почтительно приблизился к женщине и склонился перед ней в поклоне, как перед царицей цариц.
Она остановилась перед ним. Ее улыбка стала более открытой и вдруг засияла с такой силой, что Линден чуть не ослепла в своем внутреннем видении. Эта женщина была намного сильнее ее в умении пользоваться Земной Силой.