Увлекаемая Дафин, Линден начала спускаться с холма. А навстречу ей летели птицы, цветы, огненные шары и, превращаясь в элохимов, уводили за собой по одному остальных участников Поиска. Но Кайл не оставил свою подопечную и шагал рядом с ней, с другой стороны от Дафин, и Линден была ему за это благодарна. Сейчас она была настолько озабочена, что окружавшие ее чудеса и метаморфозы элохимов уже не производили на нее впечатления. Она ощущала непоколебимое спокойствие харучая, и он казался ей единственным, на что можно опереться в этом изменчивом мире.
Не успели они спуститься к подножию холма, как вдруг услышали резкое: «Нет!» Голос принадлежал Чанту. Дафин и ее спутники остановились и обернулись. Чант смотрел на Линден тяжелым взглядом авгура.
— Солнцемудрая, — позвал он, и его голос доносился будто издалека, с трудом пробиваясь сквозь взрыв тревожного перезвона колокольчиков. — Ты должна пойти с Дафин одна. И каждый из твоих спутников пройдет испытание отдельно.
Одна? Ну, это уже слишком! Линден была готова взбунтоваться. Разве Кайла это тоже касается? Он же харучай! Он ей просто необходим. Она сама удивилась, как, оказывается, привыкла к его молчаливой поддержке. Без него она слишком остро почувствует свое одиночество…
Она собралась с силами, чтобы возразить, но Кайл опередил ее.
— Избранная под моей опекой, — бесстрастно произнес он. — Я должен ее сопровождать.
Вкрадчивая вежливость Чанта сменилась властной жесткостью.
— Нет, — повторил он. — Мне нет дела до твоего долга. Здесь все это не имеет смысла. Солнцемудрая, ты пойдешь одна.
Ковенант сделал шаг к Чанту. Первая попыталась его удержать, но он проигнорировал ее и, набычившись, рыкнул:
— А если нет?
— Если нет, — почти пропел элохим, не скрывая иронической улыбки, — его отправят в край теней, откуда еще никто и никогда не возвращался.
— Пропади все пропадом! — взревел Ковенант. — Только через мой труп!..
Но не успел он закончить фразу, как четверо харучаев пришли в движение. Бринн ударил копьем Чанта в грудь, Кир и Хигром бросились на двух других элохимов, а Кайл полоснул ножом по ногам Дафин.
Но ни один удар не имел ни малейшего эффекта.
Чант, прежде чем копье коснулось его, обернулся туманным облачком, и харучай по инерции пролетел сквозь него, не причинив ему, естественно, ни малейшего вреда. В ту же секунду Чант стал пышной виноградной лозой, которая подхватила падающего Бринна и в мгновение ока оплела его по рукам и ногам. У Дафин отросли крылья; она легко перелетела за спину Кайла и, прежде чем тот успел развернуться, обрушилась на него дождем клейких разноцветных нитей, связавших его так, что он не мог пошевельнуться. С Киром и Хигромом расправились так же быстро и эффектно.
Великаны безмолвно взирали на происходящее. В глазах Хоннинскрю светилось величайшее уныние, и было видно, что он не собирается присоединяться к харучаям в их бессмысленном протесте. Лишь Мечтатель бросился на подмогу, но Первая и Красавчик удержали его.
— Нет. — Рядом с Великанами Ковенант казался совсем маленьким и хрупким, но в каждой его жилке билось белое пламя дикой магии. Властно глядя на элохимов, он тихо и медленно, с внушительностью атакующей кобры произнес: — Вы можете не принимать в расчет меня — перебьюсь, не впервой, — но харучай — мои друзья, и им вы вреда не причините.
— Твое мнение здесь ничего не значит! — строптиво откликнулась виноградная лоза голосом Чанта.
— Чант. — Из спутанного клубка нитей, связавших Кайла, донесся тихий голос Дафин. — Одумайся. Довольно. У нас другие цели.
В звоне колокольчиков, звучавшем в ушах Линден, послышались повелительные нотки, и Чант, чуть помедлив, снова принял человеческий облик. В ту же секунду Дафин и два других элохима отпустили остальных пленных.
— Солнцемудрая. — Чант пронзил Линден мрачным взглядом. — Эти создания находятся под защитой твоего имени. Им не причинят вреда. Но они перешли всякие границы. В Элемеснедене подобное недопустимо. Каково будет твое решение?
Линден лихорадочно обдумывала ответ, который помог бы сгладить все острые углы в создавшейся ситуации и успокоить Чанта и других элохимов. Присутствие Кайла было ей необходимо. Она оглянулась: даже сквозь его бесстрастную маску четко проступала обида за испытанное унижение; он привык, чтобы к харучаям относились с большей почтительностью. Но, видно, ей придется смириться. Слишком многое поставлено на карту. Сейчас не время ссориться с элохимами — Поиск еще не получил от них необходимых сведений. К тому же неизвестно, какие еще опасности может таить в себе клачан. Скрепя сердце Линден приняла решение:
— Верните их на мэйдан. К источнику. И позвольте им дождаться нас там, не беспокоясь о своей безопасности.
Ковенант вспыхнул, но в следующую секунду, признав ее правоту, угрюмо кивнул. Однако его мнение, как видно, элохимов не интересовало.
Чант тоже кивнул, и земля под ногами харучаев вспучилась, поднялась, как приливная волна, и они, отступая, оказались на некой невидимой границе, где растаяли, как туман.
Но прежде чем они исчезли, Линден успела бросить последний взгляд на Кайла — взгляд, молящий о прощении, если харучай, конечно, сможет ее простить. И Кайл успел крикнуть:
— Мы не доверяем элохимам!
И вот его уже нет здесь, а голос все еще звучит в ее ушах. Мы не доверяем элохимам.
— Стал чуть поумнее обезьяны, и туда же — рассуждать о доверии! — фыркнул Чант. — Эти материи слишком тонки для его грубых извилин. Пусть благодарит Бога за то, что смог уйти безнаказанным, так безобразно нарушив наш покой.
— Ваш покой, — повторила Линден, с трудом удерживаясь в рамках вежливости. — Вы, очевидно, ждете от меня объяснений и извинений. — Прощальный взгляд Кайла пронзил ее до глубины души. — Мы пришли к вам с открытым сердцем. И харучаи пришли с открытым сердцем. Не знаю, простят ли они меня когда-либо за то унижение, которое им незаслуженно пришлось испытать. Но вас они никогда не простят.
Первая подняла руку в предостерегающем жесте, но Линден, бросив на нее мимолетный взгляд, успела прочитать в ее глазах угрюмое одобрение. Мечтатель тоже дружески кивнул ей, как бы поддерживая, а Хоннинскрю подтянулся, и, казалось, воспрянул духом. Даже усталое лицо Ковенанта и то просветлело.
— Вы извинились. — Чант перешел на безукоризненно-почтительный тон с легкостью бывалого дипломата. — А я признаю, что встретил вас неподобающим образом, так как моей целью было спровоцировать вас на активные действия. Вы получите компенсацию за все перенесенные вами неприятности. Обладатель кольца, пожалуйста, следуй за мной.
Ковенант остолбенел от подобной перемены, но тут же встрепенулся и, приосанившись, прорычал:
— И пусть только еще кто-нибудь попробует встать мне поперек дороги!
Довольная тем, что его наконец-то признали, Линден сказала Дафин:
— Я готова следовать за вами, как только вы сочтете нужным.
— Благодарю тебя, ты очень любезна. — В голосе Дафин не было и намека на неприязнь.
Она взяла Линден за руку и повела за собой. Оглянувшись, та увидела, что всех членов их маленькой группы элохимы уводят по одному в разных направлениях. Линден посетило смутное чувство неудовлетворения, словно ей чего-то не хватало, но она приписала его своей печали по поводу того, что пришлось расстаться с харучаями, и позволила Дафин увлечь себя навстречу новым чудесам Элемеснедена.
Но руку из ладони элохимки все же выдернула; ей не хотелось, чтобы через прикосновение та прочитала ее отношение к происходящему. Несмотря на все метаморфозы, клачан неожиданно стал казаться Линден довольно холодным и безрадостным местом, где вырождающийся народ извращается в попытках создать образ изобилия, что само по себе недостижимо.