— О Солнцемудрая. — В голосе элохимки появились нотки светлой надежды. — Вы должны понять одно: мы — элохимы, соль Земли, ее сердце. Мы находимся в центре всего бытия, всего, что движется, дышит и живет. Мы живем в мире, поскольку никто не способен причинить нам вред, и если мы по доброй воле избрали пребывание в Элемеснедене, где можем спокойно следить, как на Земле протекают эпохи, до тех пор, пока само Время не придет к концу, то кто осудит нас за это? Ни одно живущее существо не может судить о нас, как непостижимо для руки сердце, наполняющее ее биением жизни. Но поскольку мы и есть сердце, мы не можем позволить себе уклониться от бремени осознания истины. Мы уже говорили, что появление Солнцемудрой и Обладателя кольца было предсказано. Крайне необходимо, чтобы оба качества совмещались в одном человеке, и то, что они разделены, требует обсуждения и принятия особого решения. Об опасности Солнечного Яда, которая и заставила вас пуститься в ваш Поиск, нам рассказали горы, окружающие клачан. А деревья Лесного Кольца поведали о вашем приближении.
Но если бы это было все, что мы о вас знаем, то вас бы приняли как обычных визитеров, из любопытства и желания узнать новое. Но наше знание не имеет пределов. Мы обнаружили тень, падающую на сердце Земли в себе самих, и это заставило нас изменить отношение к вам, пересмотреть свои представления о Солнечном Яде и ответить на опасность, угрожающую Земле, совершенно необычным для нас образом, даже несколько противоречащим нашим принципам.
Вы не доверяете нам. И сомнения ваши останутся. Возможно, они даже возрастут и могут перейти в ненависть и отвращение. Поэтому я должна повторить, Солнцемудрая, что вам недоступно понимание наших поступков, и не вам судить о них.
Дафин говорила суровым тоном, но без малейшего раздражения. Она была похожа на терпеливую мать, уговаривающую ребенка хорошо себя вести. Это несколько смутило Линден и вызвало в ней чувство внутреннего протеста. Элохимка взывала к ее рассудительности и проницательности, но у Линден никогда их и не было. Обладай она этими качествами, разве оказалась бы здесь? Да может, затем, чтобы их обрести, она сюда и пришла.
Колокольчики задребезжали с удвоенной силой, словно уговаривая ее быть настороже в этом краю чудес.
— Так кто же вы? — через силу спросила Линден. — Сердце Земли. Центр. Истина. Сказать это — ничего не сказать. Какой во всем этом смысл?
— Солнцемудрая, мы — Чревь Земли.
Дафин сказала это с обычным безмятежным спокойствием, но Линден смутилась еще больше: Чревь было созвучно с «чревом» и «кровью».
Чрево? Из которого выходит жизнь? Кровь, жизненная сила, которая пульсирует во всем сущем?
Или то и другое вместе?
И Дафин начала рассказывать историю сотворения Земли. Это была та же самая легенда, которую некогда рассказывал Линден Красавчик на борту «Звездной Геммы» перед вызовом никора. Но в этих двух сказаниях было одно существенное различие: Дафин ни разу не произнесла слово «Червь», она все время использовала все то же странное слово, столь же созвучное как с «чревом», так и с «кровью».
Чревь пробудилась на рассвете эпохи и стала пожирать звезды с такой жадностью, словно вознамерилась поглотить весь космос. Но прошло время, она отяжелела и свернулась клубком, чтобы отдохнуть и переварить съеденное: так образовалась Земля. И ее существование будет длиться лишь до той минуты, пока Чревь не почувствует голода снова и не поползет на новую охоту за звездами.
Так может, Великаны, которые привезли эту легенду из Элемеснедена, ослышались, и потому в их версии появился Червь? Или, может, элохимы другим своим гостям рассказывали ее, иначе произнося имя первопричины Земли?
Словно отвечая на тайные мысли Линден, Дафин сказала:
— Так вот, Солнцемудрая, мы, элохимы, и есть Чревь - источник жизни на Земле. Из нее мы вышли, и она и есть — мы. Потому мы и есть центр, сердце, истина… Короче, мы то, что мы есть. Мы — ответы на все вопросы. Мы сами — вопросы, какие только могут возникнуть в этом мире. И поэтому не вам судить о том, что мы дадим в ответ на ваши нужды.
Линден уже почти не слушала велеречивую элохимку; в голове у нее все перепуталось, и она никак не могла ухватить все время ускользающий от нее смысл услышанного. Так же как и беспрестанно требующий понимания и ответа звон колокольчиков в ее сознании. Мы и есть - Чревь. Водная гладь Рассвета-пруда мерцала изменчивыми переливами, как метафорический портрет клачана. Ива цвела живыми бабочками. Самопостижение.
Власть. Сила.
Мой Бог! С трудом пробиваясь сквозь оглушающие перезвоны колокольчиков к своим мыслям, Линден пыталась осознать, постичь то, что ей открылось. Элохимы! Они — сердце Земли. Земная Сила. Самозарождающаяся, самовозрождающаяся.
Все перемешалось: надежда, смутные предчувствия, сомнения. Эти существа могли все. Они и были — всем. И они могли дать любой дар, по своему выбору, руководствуясь лишь собственными принципами. Или прихотями. Они могут дать ей то, что ей так необходимо. Помочь Хоннинскрю. Помочь Ковенанту в его страстном…
Они были ответом Лорду Фоулу. Средством излечить Землю от Солнечного Яда. Они.
— Дафин, — начала Линден, осторожно подбирая слова, чтобы точнее сформулировать вопрос о том, что же за непостижимый дар готовят им в ответ на все надежды и чаяния. Но колокольчики сбивали ее, от их непрестанного перезвона все мысли разбегались. — Я не слышу своих мыслей! Да замолчат эти чертовы колокольчики или нет?! — в отчаянии выкрикнула она.
И в ту же секунду Рассвет принял человеческий образ: высокого статного молодого человека, но с седыми висками. Его одеяние, как и мантия Чанта, очевидно, была частью его самого. Подойдя к Линден, все еще сидевшей на траве, он мягко улыбнулся ей. Его глаза светились мудростью и пониманием.
Но пока он приближался, в голове Линден отчетливо прозвучали слова: «Нам нужно спешить. Ибо эта Солнцемудрая слышит нас слишком хорошо».
Словно повинуясь неслышной мелодии, Дафин плавно поднялась на ноги и простерла руки к Линден:
— Пойдем, Солнцемудрая. Элохимпир ждет тебя.
Глава 8
Элохимпир
Что за дьявольщина?
Линден не могла пошевельнуться — настолько ее потрясло то, что звон колокольчиков превратился в членораздельную речь. Она посмотрела на Дафин, все еще стоявшую в картинной позе с простертыми к ней руками, но сейчас Линден было не до красивых жестов: она жадно вслушивалась в ставший, наконец, понятным ей мелодический язык, звучавший в ее голове. Нам нужно спешить.
Она действительно слышала это или ей все же померещилось?
Слышит нас слишком хорошо.
Ее появившийся здесь, в Стране, дар слышать неслышимое подбросил ей новый сюрприз. Оказывается, те, кто говорили перезвонами, вовсе не хотели, чтобы она поняла их.
Линден попыталась сосредоточиться, но никак не могла ухватить ускользающий смысл их речей. Тогда она попробовала загнать их куда-нибудь подальше в подсознание: может быть, если они не будут звучать так громко, она сумеет расслышать отдельные переборы и хоть что-то разобрать? Ей это удалось — теперь вместо оглушающего звона она слышала тихое позванивание весенней капели или пересыпаемых с ладони на ладонь драгоценных камней. Но даже эти тихие нежные звуки были для нее непонятны: чем больше она пыталась проникнуть в смысл их речи, тем больше все это походило на обычную музыку.