Благодарю тебя, Инфелис,- коротко звякнул Финдейл.
Если бы Линден могла знать, что имеет в виду Обреченный! Но каковы бы ни были их цели, предложение Инфелис повергло ее в смятение. То, что она предлагала сделать, было гораздо коварнее, чем даже одержание: ей предлагали получить власть, не подвергая себя опасности утонуть в пучинах взлелеянного ею мрака. Освободить его от груза ответственности? Нет, даже более того: возложить на свои плечи ответственность за судьбу Поиска, за сохранение Земли, за свержение Лорда Фоула. Вот он, шанс защитить Ковенанта от самого себя: оберечь его, как до сих пор он оберегал ее.
Но тут Линден увидела искусно замаскированную ловушку: если она согласится, то Поиск уже никогда не достигает Первого Дерева. Или же ей все равно придется сделать то, от чего она с гневом отказалась: вскрыть его подсознание, чтобы достать тайну, вложенную туда Каером-Каверолом. И тогда круг замкнется. От страстного желания обладать силой такого рода у нее кружилась голова и накатывала дурнота. И все же всю свою жизнь она посвятила тому, чтобы задушить в себе эту темную страсть.
Она покачала головой и сказала деревянным голосом:
— Я ему не указчик.
Ей очень хотелось верить, что таким образом она смогла уберечь их обоих от искушения. Но каждое ее слово звучало как отречение от Ковенанта.
— Пусть он сам примет решение, — выдохнула она и обхватила плечи руками, словно пытаясь прикрыться от выброса его гнева, от угрюмого молчания друзей и от властной силы, которой прямо-таки лучилась Инфелис.
— Приди. — Мерцающая драгоценными каменьями фигура простерла руки к Ковенанту. — Мы начинаем.
А второй ее голос, говорящий звоном хрустальных колокольчиков, добавил:
Пусть овладеет им тишина, что и входило в наши намерения.
Линден медленно обернулась и увидела, что Инфелис и Ковенант смотрят друг другу в глаза, словно впав в транс.
Сияние вокруг верховной элохимки трепетало, как знамя победы ее коварства. Томас же стоял, расправив плечи и гордо подняв голову, словно бросал вызов своему року. Линден подумала, что если он сейчас еще и улыбнется, то она просто забьется в истерике.
Сверкая драгоценностями, оставляющими в воздухе волнистый лучистый след, Инфелис стала спускаться с холма. Казалось, что она рождена быть королевой и властительницей. Легко, словно летя, она подошла к Ковенанту и остановилась напротив.
В ту секунду, когда она возложила руку на его лоб, весь воздух над холмом затрепетал от рассеянной в нем невыносимой муки.
Из груди Ковенанта вырвался короткий вскрик, и он рухнул на колени. Его лицо и шея напряглись в нечеловеческом страдании. Он обхватил голову руками, словно боялся, что череп сейчас взорвется, но сотрясавшие его тело конвульсии все время отрывали его ладони от висков.
Линден и Великаны, не сговариваясь, бросились к нему.
Но прежде, чем они успели добежать, его стон превратился в рык дикой магии, и Ковенант исчез в сполохе белого пламени. Холм содрогнулся до самой макушки с такой силой, что Линден и Красавчик не смогли удержаться на ногах. Элохимы спешно изменяли обличья, чтобы защитить себя. Первая размахивала палашом, словно это помогало ей сохранить равновесие, и в ярости что-то кричала Инфелис, но рев бушующего пламени перекрывал все.
С трудом встав на четвереньки, Линден подняла голову и увидела зрелище, от которого кровь застыла в жилах: пламя вырывалась не из руки Ковенанта с кольцом; как обычно, а било во все стороны прямо изо лба, словно его мозг бурлил и извергался расплавленным серебром.
Вначале пламя без разбора хлестало любого, кто пытался его остановить, но когда элохимы, слегка придя в себя, раззвонились колокольчиками, устроив набат, как на пожаре, форма пламени стала изменяться. Постепенно оно стало собираться в тугой иссиня-белый луч.
Линден инстинктивно закрыла глаза: от такого сияния можно было ослепнуть. Но даже теперь ей казалось, что она смотрит на солнце.
А на сконденсировавшемся пламени, как на экране, один за другим стали появляться образы.
С необычайной ясностью Линден увидела девочку лет пяти в голубом платье, прижавшуюся спиной к черному стволу дерева. Ее лицо было искажено ужасом, но позвать на помощь она не могла и лишь зачарованно глядела на струящуюся у ее голых ног змею.
Тварь вскоре уползла, но оставила две алых метки на белой коже голени.
Вдруг появился Ковенант. Он был весь избит, из уголка рта бежала струйка крови. Он поднял девочку на руки и попытался успокоить ее. Они говорили о чем-то, но видение не имело звука. Порывшись в карманах, он нашел перочинный нож и открыл его. Затем, перетянув ботиночным шнурком ногу девочки и покрепче обняв ребенка, поднял нож и…
И тут картина изменилась: два ножевых удара перечеркнули кровавыми полосами запястья Ковенанта, и он упал на колени, окруженный Всадниками на страшном Ритуале Предсказания.
Дальше образы замельтешили, хаотически наплывая один на другой. Линден увидела истерзанную Солнечным Ядом Страну: затопленная дождевым солнцем земля мгновенно высохла и растрескалась под пустынным солнцем, а затем багрово засветилась и загноилась под чумным. И в то же время все это происходило с телом Джоан, бессильно распростертым на постели Ковенанта, Джоан одержимой и измученной, проходящей у Линден на глазах все стадии болезни Страны.
Видение затрепетало и сменилось. Теперь Линден увидела ослепительно белый факел дикой магии, пылающий на фоне воздетых рук. Он бил сам по себе из перерезанных запястий, и раны на глазах затягивались. И вот уже Ковенант в порыве ярости и ненависти вскочил на ноги и направил бушующее пламя на Всадников, спалив их, как соломенные чучела.
Ивновь образ сменился: Ковенант стоял на берегу бурлящего озера, сжимая крилл. Это озеро дарило надежду на то, что Земная Сила все еще жива в измученной Стране; что хотя бы это одно-единственное озеро не поддалось Солнечному Яду.
И снова смена образов. Теперь белое пламя фона превратилось в сияние вокруг высокой человеческой фигуры, державшей в руках, словно посох узловатую ветвь. Осанка и лицо фигуры в ослепительно-белой мантии светились достоинством и благородством, несмотря на то, что у него не было глаз, только пустые глазницы.
Человек обернулся к Ковенанту, но тут же рядом возникли другие фигуры: мужчина в голубом с мудрыми глазами, женщина со смешанным выражением любви и ненависти на лице, еще мужчина, похожий на Кайла и Бринна одновременно, и Великан — возможно, это был Идущий-За-Пеной.
Мертвые Ковенанта.
Среди них стоял и Вейн, под черной маской собственного совершенства скрывающий то, что и у него есть сердце.
Мертвые о чем-то говорили с Ковенантом на немом экране, и он опустился на одно колено. Затем к нему приблизился безглазый хранитель и бережно коснулся посохом его лба.
И тут яркая вспышка, словно мелодия песни огня, взметнулась над холмом, и весь Элемеснеден мгновенно погрузился в темноту: на пламенном экране чернело ночное небо. Знакомое, звездное небо. Созвездия плавно поплыли, словно вращалась звездная карта.
— Капитан, ты видишь? — взволнованно прошептала Первая.
— Да. По этому пути я могу теперь плыть хоть до края света.
Путь к Первому Дереву был указан по звездам. Затем они растаяли, и появилось море, а в центре его — остров. Он очень маленьким и лишенным растительности, похожим на сложенную из камней пирамиду. На его скалистых берегах не было ни одного живого существа. И все же, когда остров приблизился, стало видно, что Первое Дерево растет именно здесь.
Над океаном разнесся одинокий вопль. Это кричал Ковенант, перед которым сейчас промелькнула вся его жизнь.
Его крик разорвал невидимые путы Линден; она вскочила на ноги и послала ему мысленно заряд всей силы, какая еще осталась, потому что сама сдвинуться с места не могла — пламя не пускало ее, словно было физической преградой. Но тут в голове ее в унисон прозвенели колокольчики:
Кончено!
В их переборах слышались как радость победы, так и глубокое сожаление.