— Проходи! — проревели стражи и раздвинули копья. Раер Крист въехал в узкий пролет и остановился за стеной, поджидая остальных. Хоннинскрю прошел вслед за ним.
Но как только Первая сделала шаг к воротам, стражи вновь скрестили копья.
Великанша скрипнула зубами, и ее рука машинально метнулась к пустым ножнам.
— Я — Первая в Поиске! — гордо заявила она.
— Это не имя! Это титул! — с первобытной злобой рыкнули хастины.
— Этого для вас должно быть достаточно, — бросила Первая с таким вызовом, что Линден напряглась, готовая то ли к бегству, то ли к битве.
Но стражи не бросились на них. Они лишь на секунду прикрыли глаза, словно мысленно советуясь с кем-то, и затем, глядя мимо Первой, раздвинули копья. Та, сияя от одержанной победы, присоединилась к капитану.
К стражам подошел Мечтатель, и Хоннинскрю поспешно сказал:
— Это Трос-Морской Мечтатель. Он мой брат. Он немой и не может сам назвать своего имени.
Хастинов, очевидно, удовлетворило такое объяснение, поэтому Мечтателю они позволили пройти, не чиня ему препятствий.
Солдат, который вел в поводу лошадь Линден, шагнул вперед, назвал свое имя и оглянулся на всадников, ожидая от них того же. Чувство надвигающейся опасности сдавило Линден виски, и сердце готово было выскочить из груди от страха, который хастины порождали в ней одним своим присутствием, и от необычайно острого ощущения, что мощные стены Удерживающей Пески могут стать для них тюрьмой и что если она хочет еще попытаться избежать неизъяснимой опасности, таившейся во дворце, то это — ее последний шанс. Но ей надоело убегать, как трусливый заяц. И, почерпнув мужества в дружеском взгляде капитана, смотревшего на нее из полумрака арки ворот, Линден ответила как можно тверже:
— Я — Линден Эвери, Избранная.
Кайл бесстрастно произнес свое имя из-за ее плеча, и хастины позволили им проехать.
Последовавшие за ними Кир и Хигром также были пропущены, стоило им назваться.
Теперь настала очередь Бринна, везущего Ковенанта. Солдат, сопровождавший их, уже назвался.
— Я — Бринн из племени харучаев. Со мной сидит юр-Лорд Друг Великанов Томас Ковенант, Обладатель кольца из белого золота.
Копья раздвинулись.
Остались только Вейн и Финдейл. Они подошли к воротам и остановились: Вейн как обычно с таким видом, словно ему безразлично, стоит он или идет, а элохим — оглядывая хастинов с откровенной брезгливостью. Помолчав, он хмуро процедил:
— Я не могу называть свое имя подобным существам. Они — воплощение мерзости, а тот, кто создал их, — безумец, одержимый жаждой разрушения.
Воздух затрепетал от напряжения. Хастины как один шагнули назад и угрожающе подняли копья.
— Стоять, болваны! — гаркнул кайтиффин, и его голос отдался глухим эхом в узком проходе. — Это же личные гости гаддхи!
Линден, теряя силы, оперлась на надежное плечо Кайла. Кир и Хигром уже спрыгнули с лошадей и стояли наготове за спинами стражей.
Но хастины не стали нападать, однако и оружия не опустили. Их поросячьи глазки буравили Финдейла и Вейна.
Но Линден почему-то не испытывала страха за элохима и отродье демондимов. Оба они были неуязвимы для обычного нападения. Но если здесь начнется бой, то в него окажутся втянутыми все остальные члены Поиска. Она видела, как в Финдейле копится гнев, как его морщинистое лицо приобретает все более надменное выражение, и она достаточно уже знала элохимов, чтобы понять: он вот-вот предпримет что-нибудь. И это что-нибудь вряд ли понравится хозяину Удерживающей Пески.
Но тут весь воздух в дворике затрепетал от неслышимого властного приказа, который она смогла все же ощутить благодаря своим сверхспособностям. Хастины моментально опустили копья и замерли по бокам прохода, словно никакого конфликта не было.
Не обращаясь ни к кому особо, Финдейл сардонически рассмеялся:
— Этот Касрейн соображает, — и спокойно прошествовал в проход, сопровождаемый Вейном, словно тенью.
Со стороны Первой до Линден донесся вздох облегчения. Свой она подавила.
— Приношу вам свои извинения, — суетливо затараторил Раер Крист. — Умоляю вас о снисхождении, — но церемонная вежливость его слов резко контрастировала с тоном, в котором не чувствовалось ни малейшего раскаяния. — Вы вновь были оскорблены слишком честно исполняющими свой долг служаками. Если бы гаддхи услышал об этом, он был бы крайне удручен. Я приглашаю вас следовать за мной и прошу: выкиньте из головы этих безмозглых хастинов — они не стоят того, чтобы на них обижаться. — И он сделал приглашающий жест, который был еле различим в полумраке перехода.
— Кайтиффин, — осторожно сказала Первая, судя по всему, тщательно подбирая слова, — мы, Великаны, — народ миролюбивый. Но мы никогда не уклоняемся от драки, если ее нам навязывают. Это предупреждение. Мы вынесли за последнее время столько всего, что любое оскорбление может оказаться последней каплей.
Раер Крист склонился в почтительном поклоне:
— Уверяю тебя, Первая в Поиске, что никто и не помышлял хоть чем-то оскорбить вас, но я прослежу, чтобы подобных недоразумений впредь не случалось. Удерживающая Пески и наш гаддхи ждут вас. Не соблаговолите ли пройти?
— Может, и не соблаговолим. — Учтивые речи кайтиффина не произвели на Первую ровно никакого впечатления. — Интересно, а что будет, если мы захотим прямо сейчас вернуться на свой корабль?
— Не советую вам делать этого. — Крист сохранял учтивый тон, но его голос дрогнул. — Я скажу вам прямо, без всяких экивоков: вряд ли Ранту Абсолиану понравится, что его любезное приглашение с презрением отвергнуто. Он не привык к подобным оскорблениям. Вообще вряд ли любой монарх потерпел бы отказ исполнить его волеизъявление с милой улыбкой.
— А ты что скажешь, Избранная? — спросила Первая.
У Линден все еще стоял комок в горле. Ее трясло от отвращения, дурных предчувствий, и к тому же после жаркого дворика здесь, в тени, ей стало на удивление холодно. Словно стена была сделана не из камня, а изо льда. Но она осторожно ответила:
— Скажу, что мне бы хотелось увидеть человека, способного создать подобных… хастинов.
— Ладно. — Первая повернулась к Кристу: — Мы пойдем с тобой.
— Благодарю вас, — отозвался кайтиффин с такой сердечностью, словно у него камень с души свалился, и, развернув коня, повел гостей в глубь прохода.
Когда Линден выехала из полумрака, яркое солнце почти ослепило ее. Зажмурившись, она подождала, пока глаза привыкнут, и, открыв их, увидела перед собой стену первого яруса Дворца.
До Удерживающей Пески оставалось еще футов пятьдесят, и все это пространство было засыпано песком. На верхнем крае стены тоже виднелись бойницы, но здесь они не пустовали — там несли стражу хастины. В отличие от дворцовой ограды, на которой находилось множество лестниц, ведущих к бойницам, стены первого яруса были абсолютно голыми и неприступными, словно стены донжона, откуда уже не возвращаются. Обрамляющие его парапеты оказались настолько высокими, что Линден, даже задрав голову, не видела за ними остальной части дворца.
В глухой стене имелись только одни ворота. Огромные, массивные, они были расположены прямо напротив прохода в ограде. Линден ожидала, что Раер Крист поскачет прямо к ним, но тот, однако, спешился и взглянул на своих гостей так, словно приглашал их последовать своему примеру. Кайл легко соскользнул с седла и помог Линден спуститься; Бринн передал Ковенанта подскочившему Хигрому и присоединился к нему, поддерживая юр-Лорда.
Солдаты тут же увели лошадей куда-то влево, и Раер Крист повел гостей к воротам. Даже сквозь подметки Линден ощущала, как накалился на солнце песок; пот струйками тек между лопатками, и рубашка на спине промокла и стала прилипать к телу. На секунду ей даже показалось, что и здесь действует пустынное солнце Солнечного Яда. Она чувствовала себя совершенно измотанной и с трудом тащила ноги по вязкому сухому песку. Она вспомнила, что с самого рассвета еще ничего не ела. Стена, нависавшая над ней, порождала воспоминания о мрачных башнях Ревелстоуна и мерзких руках Гиббона-Опустошителя. Небо в вышине не было голубым — оно словно отражало распростершуюся под ним Великую Пустыню. Линден уже несколько раз машинально поднимала к нему глаза, не понимая, что в нем непривычного, и лишь потом сообразила, что не видит ни одной птицы. Ни одна чайка, ни один баклан, ни даже ворона не осмеливались перелететь через Песчаную Стену.