Внезапно весь воздух в галерее затрепетал — Линден так и застыла на месте. Но, судя по реакции остальных, она была единственной, кто ощутил это: нечто беззвучное и невидимое возникло на ярусе и сейчас двигалось в сторону Поиска. И по мере его продвижения по анфиладам комнат говор смолкал.
Не успела она предостеречь своих друзей, как в дверях галереи уже стоял мужчина. Прежде чем Раер Крист склонился перед ним в церемонном поклоне и приветствовал его как кемпера, она уже знала, что это Касрейн-Круговрат, — от него исходила необычайная сила могущественного волшебника.
Аура, окружавшая его, была пронизана чудовищной алчностью.
Он был высок — примерно на голову выше Линден, — но настолько тощ, что казался ходячим скелетом. Дряблая и морщинистая кожа на руках была покрыта сеткой взбугрившихся вен. Но в то же время лицо его не выглядело старческим, и двигался он с легкостью юноши. Не зная его истинного возраста, ему можно было дать не больше семидесяти. Глаза его слегка слезились, отчего было трудно различить, какого они цвета, но, несмотря на это, взгляд его был властен и проницателен.
Приглядевшись к нему, Линден поняла природу голода, пожиравшего его: он жаждал времени. Он жаждал жить и жить без конца, преодолевая тяжесть навалившихся на него столетий.
Кемпер был одет в золотистую рясу, настолько длинную, что край ее волочился по полу. На желтой шелковой ленте на грудь свисал похожий на монокль золотой ободок, только без стекла.
На плечах у него виднелись кожаные ремни, словно он нес рюкзак, и лишь когда он повернулся, чтобы ответить на поклон кайтиффина, Линден увидела, что на спине у него укреплен младенец, запеленатый в желтую парчу.
Перекинувшись несколькими фразами с Кристом, кемпер двинулся навстречу членам Поиска.
— Счастлив приветствовать вас. — Его голос был старческим и слегка дрожащим, но тон — самым, что ни на есть дружелюбным. — Позвольте мне сказать, что подобные гости в Бхратхайрайнии, увы, редки, и потому мы им рады вдвойне. Потому я и взял на себя смелость познакомиться с вами прежде, чем вы предстанете пред светлые очи гаддхи, восседающего на Благодати в его тронном зале. Однако мы не нуждаемся в представлении друг другу. Этот могучий кайтиффин уже назвал вам мой титул, а я, в свою очередь, тоже уже знаю ваши имена. Гримманд Хоннинскрю, — обратился он к капитану, — ты привел сюда свой корабль издалека, и вы прошли немалое расстояние, но, боюсь, это и стоило вам немало.
Затем он отвесил легкий поклон Первой:
— Ты — Первая в Поиске, и мы горды тем, что принимаем тебя. — Его взгляд устремился на Мечтателя: — Мир тебе. Твое молчание ничуть не уменьшит удовольствия от твоего присутствия, и ты встретишь самый теплый прием и у гаддхи, и у его двора. — Теперь он смотрел на Линден и Ковенанта. — Томас Ковенант и Линден Эвери, — его голос затрепетал от алчности, — как вы любезны сердцу моему. Среди всех столь нежданных и удивительных гостей, — он указал на харучаев, Финдейла и Вейна, — вы — самые удивительные и самые почитаемые. Если слово кемпера имеет хоть какой-нибудь вес, вы не испытаете ни в чем недостатка. Мы все — к вашим услугам.
— Не прикасайтесь ко мне, — словно в ответ пробормотал Ковенант.
Кемпер удивленно приподнял седую бровь, и его глаза обратились к Линден, прося разъяснения.
Отдав все силы внутреннему сопротивлению его мощной силе, она попыталась придумать более или менее уместное объяснение, но лишь тщетно ломала голову. Сознание не прояснялось, присутствие волшебника мешало ей. И даже не столько его самого, сколько этого младенца на его спине. Внешне казалось, что он спокойно спит, уткнувшись в спину старика. Но Линден почудилось, что он присосался к нему, как вампир.
И то, что она не могла разглядеть этого при помощи видения (вокруг младенца словно стоял защитный экран), только усугубляло самые худшие опасения. Если она прикроет глаза, то присутствие кемпера будет ощущать по-прежнему, а вот ребенка — нет, словно она была способна видеть лишь глазами его внешнюю оболочку. А может, он просто что-то вроде галлюцинации?
Линден не сумела скрыть своего удивления, и это не ускользнуло от внимания кемпера. На секунду он задумался, прикинул что-то в уме и тут же расплылся в умилительной улыбке:
— Это мой сыночек. Я не расстаюсь с ним, поскольку боюсь, чтобы кто-нибудь случайно не нанес ему вреда. Я уже очень стар, Линден Эвери, и жена моя очень больна. Потому-то я так забочусь о нашем ребенке. Это моя последняя отрада. Не обращай на него внимания, он смирное дитя и не помешает нам.
— Прошу простить меня, — ответила Линден, изо всех сил пытаясь подражать учтивости Хоннинскрю. — Я никоим образом не хотела затронуть твои чувства.
Этот ребенок перепугал ее до смерти. Но если она покажет кемперу, что видит его ложь, то его отношение к ней может кардинально измениться, и тогда неизвестно, чего от него ждать.
— О, не беспокойся об этом, — с вежливой снисходительностью отозвался он. — Как может задеть отца интерес к его дитяти? — И он резко переменил тему, обернувшись к Великанам: — Друзья мои, с тех пор как вы оказали помощь бхратхайрам, много воды утекло. Но я не сомневаюсь, что вы по-прежнему остались морскими бродягами, искателями приключений и немало с тех пор узнали и повидали. Я таю надежду, что вы одарите меня хотя бы несколькими из тех сказаний, которыми столь славны Великаны. Но, к сожалению, не сейчас (хоть я и сгораю от нетерпения), а когда я смогу выкроить свободный от моих обязанностей часок. — Он поднял длинный костлявый палец, и в ту же секунду по сокровищнице разнесся звук гонга. — А сейчас нас с вами приглашают в тронный зал. Раер Крист проводит вас.
И, не попрощавшись, он резко развернулся и выскользнул из комнаты, унося на спине свое кошмарное дитя.
Линден почувствовала несказанное облегчение. И тут же ей пришло в голову, что Касрейн так и не позволил им задать ему ни одного вопроса. И сам не задал вопроса о состоянии Ковенанта. Разве он не настолько любопытен?.. А может, он уже знал ответ?
Раер Крист пригласил гостей следовать за собой, но Хоннинскрю остановил его:
— Минутку, кайтиффин.- По нему было видно, что и он разделяет опасения Линден в отношении кемпера. — С твоего позволения, я хочу получить ответ на один вопрос. Я заранее прошу прощения, если скажу что-то не так, но мне все же кажется, что кемпер гаддхи уже слишком стар, чтобы иметь детей. Или я ошибаюсь?
Кайтиффин окаменел. Но в следующую секунду выражение его лица резко изменилось: исчезла дипломатическая сдержанность — перед ними стоял суровый воин.
— Великан, — ледяным тоном произнес он, — во всей Бхратхайрайнии ты не найдешь ни одного человека — будь то стражи, будь то дворня, двор или низшее сословие — ни одного, кто станет обсуждать с тобой сына нашего кемпера. — И, развернувшись на каблуках, он, не оглядываясь, быстро вышел из комнаты, словно был уверен в том, что все последуют за ним.
Хоннинскрю, словно советуясь, посмотрел на Линден, а затем на Первую. Но Избранная смогла лишь пожать плечами.
— Ладно, пошли к этому гаддхи, — мрачно сказала Первая. — Тем более что у меня уже сердце разрывается при виде стольких великолепных клинков, к которым я не могу прикоснуться.
Хоннинскрю нелегко давалась роль учтивого вельможи, что выражалось в насупленных бровях и ссутулившихся плечах, но он коротко вздохнул и повел Поиск вслед за Раером Кристом.
Они догнали кайтиффина в конце следующей галереи. Учтивость уже вернулась к нему, однако он так и не извинился за свою вспышку. Напротив, он даже осмелился подгонять гостей.
Звон гонга, по-видимому, созывал в тронный зал весь двор, и теперь галереи заполнились придворными, спешащими в одном и том же направлении. Шуршали шелка, сверкали драгоценности, мелькали очаровательные личики; но все были сосредоточены и молчали, словно внутренне готовились к тому, что ожидало их наверху.
Ошеломленная увиденным, Линден послушно шла за остальными, совершенно не ориентируясь в лабиринте сокровищницы. Но вот они оказались в довольно большом зале, очевидно, в центре яруса. Со всех сторон, из всех дверей в зал вливались придворные, и людской поток уносило куда-то наверх по спиральной лестнице, находящейся в центре.