— О гаддхи! Я слышала, что хастины принадлежат тебе и полностью подчинены твоей воле.
Он не ожидал такого поворота разговора и не мог понять, к чему она клонит. Но, вспомнив о стражах, приосанился и почувствовал себя более уверенно:
— Это истинная правда. Стражи подчинены мне.
— Это истинная ложь! — Первая бросила эти слова гаддхи влицо, как плевок. — Если ты сейчас прикажешь им пропустить нас и проводить до корабля, они откажутся!
— Ты лжешь! — закричал гаддхи, вскочив с трона.
— Нет! Ими заправляет Касрейн-Круговрат. Он создал их, и они принадлежат ему. И слушаются лишь его. — Великанша забивала слова, как клинья, в растущую между Рантом Абсолианом и его кемпером трещину.
— Врешь! — завопил гаддхи с перекошенным от ярости лицом. — Вы все врете! Они мои!
— Ну так испытай их! — подкинула жара в огонь Линден. — Прикажи им пропустить нас! Дай нам разрешение уйти. Ведь ты — гаддхи. Что ты от этого теряешь?
Рант Абсолиан смертельно побледнел и попытался заговорить, но только беззвучно шевелил губами. Он разрывался между желанием проверить, правду ли ему говорят, и инстинктом самосохранения, но его пьяный и перепуганный мозг отказывался участвовать в подобной борьбе.
Гаддхи стал устало спускаться по ступенькам; его ноги дрожали, словно вся Удерживающая Пески давила на него своим весом. Глядя прямо перед собой, он шагнул в сторону Линден, потом остановился и несколько раз глубоко вздохнул. Очевидно, это ему помогло, потому что взгляд его прояснился. Хриплым шепотом, словно боясь потревожить внутреннюю рану, он признался:
— Я никогда не осмелюсь.
Линден нечего было ему ответить. В этих четырех словах он рассказал о всей своей жизни.
Несколько секунд он смотрел ей в глаза, словно поверял все свои страхи, но, поняв, что не получит ответа, отвернулся и, сгорбившись, побрел в тень за троном, с трудом переставляя ноги по каменным кругам.
Первая обернулась к Линден.
— Ну, значит, так, — ее голос звенел, как боевая труба, — сваливаем отсюда ко всем чертям!
Она отцепила от пояса шлем, водрузила его на голову и, продевая руку в крепления щита, зашагала к лестнице.
Раер Крист устремился вслед за ней, что-то протестующе лепеча, но Хоннинскрю остановил его одним легким тычком, и кайтиффин без чувств распростерся на полу.
Стражи остались стоять, как стояли. Ни один из них не поднял копья. Они ожидали приказа.
Линден поспешила за Первой, но не позволила себе бежать — время для бега еще не пришло. Все ее чувствабыли настороже, видение работало в полную силу. Путешественники сбились в тесную группу, готовые отразить любое нападение. Но пока никто на них не нападал. Более того, в сокровищнице не оказалось ни людей, ни хастинов. А проверить, что ждет их впереди, Линден не могла: стены по-прежнему экранировали все ее попытки пробиться.
В полном молчании, нарушаемом только звуком ихшагов, путешественники стали спускаться в ярус Сокровищ. Первая уверенным шагом понеслась по галереям и притормозила лишь в оружейной, столь пленившей ее в прошлый раз.
— Мой слух меня не обманул? — промурлыкала она, снимая с подставки один из мечей и делая им несколько выпадов, чтобы проверить балансировку. — Я и вправду слышала, как гаддхи подарил мне этот клинок?
Ее глаза сверкали ярче, чем лезвие меча, а губы шептали, подбирая ему новое имя.
Усмехнувшись себе под нос, Красавчик подтолкнул Хоннинскрю локтем, и они пошли по рядам, выбирая и себе оружие по руке. Они догнали остальных уже около лестницы. Для себя Красавчик подобрал массивную булаву, усаженную железными шипами, а Хоннинскрю нес на плече здоровенную железную деталь какого-то осадного механизма. Он довольно усмехался и гордо топорщил бороду, обещая хорошую взбучку любому, кто осмелится на него напасть.
При виде этой грозной парочки глаза Бринна посветлели, и даже на измученном лице Кира появилась тень улыбки.
Но когда они спустились на второй этаж, Линден остановила их жестом. Все ее нервы трепетали, как натянутые струны; она была близка к истерике. В кордегардии собрались огромные силы, готовые к встрече строптивых гостей.
— Они внизу. И ждут нас. И он ждет.
Там же находился и Касрейн. Линден ощущала его чудовищный голод.
— Отлично. — Первая подняла свой клинок и невольно залюбовалась им. — Теперь ему уже не жить по-старому. Если он не откажется от своей тирании, очень много чего может произойти. И вряд ли это пойдет на благо и процветание его страны.
Три Великана и два харучая, окружив Линден, ведущую Ковенанта, и Мечтателя, несущего Кира, стали спускаться вниз. Сзади шли Вейн и элохим, но они не нуждались в защите.
В кордегардии их встретил Касрейн-Круговрат, опиравшийся спиной на закрытые ворота. Между ним и лестницей в боевом порядке стояло больше сотни хастинов и приблизительно столько же солдат-людей.
Полумрак зала пронзало лишь несколько солнечных лучей, падавших из недоступно высоко расположенных небольших окошек.
— Взять их! — неожиданно звучным голосом приказал кемпер. — Взять и вернуть в их апартаменты! Гаддхи запретил их выпускать!
Воодушевленная данными ею клятвами, Линден парировала:
— Он разрешил бы нам выйти, если бы у него хватило духу!
Путешественники, не останавливаясь, шли навстречу солдатам.
Касрейн пролаял еще один приказ, и ряды хастинов ощетинились копьями. Солдаты выдернули из ножен мечи и взяли их наизготовку.
Шаг за шагом враждующие стороны начали сближаться. На фоне войска Касрейна группа путешественников казалась маленькой и незначительной, как горсть песка, которую сейчас смоет грозный прилив. Без помощи дикой магии Ковенанта у них не было ни единого шанса. Если только им не удастся сделать то, о чем уже давно мечтал Бринн, — пробиться к Касрейну и убить его.
И тут Первая выкрикнула:
— Камень и море!
Хоннинскрю бросился в атаку, швырнув свою огромную дубину в наступавших стражей, и та смела их на несколько рядов в глубь войска. А капитан, не мешкая, ринулся в образовавшуюся брешь, молотя своими огромными кулаками не успевших прийти в себя хастинов.
Первая с мужем бросились за ним. Красавчик не обладал ни боевым умением жены, ни силой капитана, но вполне успешно крушил врагов своей булавой, прикрывая спину прорубавшейся к Касрейну супруги.
Она пробивалась к кемперу с такой яростью и ожесточением, словно могла утолить свою жажду мести только кровавым источником, бьющим из его груди. Она была Первой, а Касрейн посмел манипулировать ее друзьями и даже убивать безоружных. Попадая в лучи света, ее клинок сверкал как зарница — сперва иссиня-голубая, а потом кроваво-красная.
В рукопашном бою копья стражей больше мешали, чем помогали. А добраться до Великанов мечом обычной длины не удавалось ни одному из солдат. Трое моряков пробивались сквозь огромное войско к Касрейну и уже были близки к успеху.
Подталкивая перед собой Линден с Ковенантом, Мечтатель с Киром на руках стал осторожно продвигаться вперед. С обеих сторон их обороняли Кайл с Бринном, сражающиеся с такой скоростью, что их движения сливались в мутное пятно. Кружась, как в танце, они рассыпали вокруг смертельные удары. В течение нескольких первых мгновений боя, благодаря неожиданной тактике и яростному натиску, путешественникам удалось пробиться довольно далеко.
И все же силы были неравны. И на помощь кемперу сбегались все новые и новые хастины. Мечтатель, пытаясь закрыть собой Линден от удара копья, споткнулся и упал на колени, а она сама, поскользнувшись, не смогла удержать равновесия и села в теплую кровавую лужу. Ковенант остановился. Его пустые глаза фиксировали кипящий вокруг бой, но он никак не реагировал ни на яростную ругань сражавшихся, ни на стоны раненых.
Поднявшись на ноги, Линден оглянулась в надежде, что Финдейл и Вейн придут к ним на помощь. Солдаты собрались вокруг элохима в кружок и яростно рубили его мечами, но лезвия проходили сквозь него без малейшего ущерба. А затем он просто расплылся туманом и впитался в пол, оставив их ошарашено смотреть друг на друга.