— Хорошо! — сказала довольная Софья Никитична, когда Паня изложил правило. — Реши этот пример.
Уверенно стучал Паня мелком по доске. Софья Никитична еще раз похвалила его, велела сесть, и Паня пошел к своей парте, улыбаясь всему классу. Класс ответил ему тем же, со всех сторон ему показывали растопыренные пятерни, а Егорша бесшумно аплодировал, подняв руки высоко над головой. И как-то само собой получилось, что Паня, упоенный своей первой победой, не удержался и щелкнул по парте перед самым носом Гены, да так ловко, удачно, что звук щелчка разнесся по всему классу.
— Кто это? — сердито спросила Софья Никитична. — Что это значит, Пестов?
— Простите, я нечаянно, — извинился он.
— От радости… — вполголоса объяснил Гена. — Обрадовался, бедняга, что пятерку получил.
— Свои чувства надо выражать культурнее, — смягчилась учительница.
В эту минуту дверь приоткрылась. Узенькая щель пропустила тоненький голосок:
— Разрешите войти. Софья Никитична?
Это был Колмогоров.
— Почему ты опоздал?
Софья Никитична выслушала запутанный рассказ о том, что все часы в доме по непонятной причине сразу остановились, и приказала:
— Дай тетрадь!
Внимательно просмотрела она работу Вадика и нахмурилась:
— Когда ты это сделал?
— Вчера… — пискнул Вадик.
— Как грязно и небрежно… Иди к доске.
Пример, который она задала, был совсем легкий. Вадик стал его решать, и Паня увидел, что дело плохо: для того чтобы найти целое число по его части, Вадик умножил, а не разделил часть числа на дробь.
— Чем же ты занимало дома? — спросила Софья Никитична. — Признайся, что ты решал задачу наспех, перед самым уходом в школу. Почему твой друг Пестов отлично выполнил задание, а ты сдал мазню, тарабарщину?
— Лебедь-птицу заработал… Злючку-закорючку получил… — зашелестели голоса ребят, когда Софья Никитична поставила Колмогорову двойку в тетради и в классном журнале.
Вадика уже ждала на парте записочка:
«Имей в виду, получишь от звена без сдачи! Самохины».
— Подумаешь, важность! — шмыгнул носом Вадик. — Я опоздал бы на весь урок, пожалуйста, так меня директор возле райсовета увидел… — Вадик обратился к историческим фактам: — В прошлом году я тоже сразу двойку по русскому схватил, помнишь, Пань?
— «В прошлом, в прошлом»! — зашипел Паня. — Разве сейчас прошлый год? Все звено подвел! Ты почему вчера задачу не решил? Ты же мне обещал…
— Я хотел вчера сделать, только я заснул…
Сразу после урока Вадик, предвидя неприятный разговор с товарищами, удрал в зоокабинет, и на Паню обрушилась буря, начавшаяся в звене.
— А я виноват, я виноват? — оправдывался он. — Вадька вчера обещал прийти ко мне делать уроки, а сам на Крутой холм побежал. Пришел домой поздно, сказал мне по телефону, что сядет заниматься, а сам…
— Будто ты Вадика не знаешь!
— Надо было сесть на него и заставить. — сказали Самохины.
— Нянька я ему, да? Нянька?
— Нет, не нянька! — стукнул кулаком по парте Егорша. — А что получилось? Ты вчера все уроки выучил, даже больше, чем надо было, ты для себя постарался, чтобы по парте Фелистеева щелкнуть, а товарища забыл… И звено забыл!
— Чего ты налетаешь? Не забыл я звена… — И Паня почувствовал, что перед лицом фактов его слова прозвучали фальшиво.
— Что ж ты о няньках болтаешь, а ничего не сделал, чтобы у всего звена не было поражения! Ты по телефону с Вадькой дружишь? Да, по телефону? — продолжал наступать Егорша.
— Значит, он будет лодыря гонять, а я должен ночью к нему бежать через весь поселок?
— Должен, должен, должен! — уже обоими кулаками стучал по парте Егорша. — Ты должен был аварии не допустить, а потом ты должен был звену сказать, что Вадьку надо подтянуть…
Раздался холодный голос Гены Фелистеева:
— Подвел товарищей, да еще и брыкается!.. Каким ты был, таким остался, казак лихой… Получай свой щелчок обратно! — Гена подошел к парте Пестова, щелкнул по ней со всего размаха и обернулся к Феде: — Что скажешь? Можно с ним дело иметь? Можно надеяться на такого?
— А ты и рад? — почти враждебно спросил у него Федя. — Чего ты радуешься, чего скачешь?
— Чтобы ты умнее стал и глаза протер!
— Не учи, не прошу… — Федя пошел из класса и, проходя мимо Пани, даже не взглянув на него, проговорил сквозь зубы, со злостью: — Эх, ты!
— Ухнуло звено не знающих поражений! — горестно воскликнул Егорша.
Все это заставило сердце Пани сжаться. Ухнуло дело, с которым он уже так сжился в мыслях, которым так гордился, которое так поддержало его с первых же шагов занятий по-новому. Он не мог, он не хотел с этим примириться, он с нетерпением ждал следующей перемены, надеясь, что с ним снова заговорят, что можно будет оправдаться. Но перемена ничего хорошего не принесла. Больше того, Паня почувствовал, что ребята вообще избегают разговоров с ним и с Вадиком. Сразу после звонка Федя и Вася пошли во двор, братья Самохины занялись настольным футболом, а Егорша…