Он встал, протиснулся мимо куста и пробрался по корням к холму. И стал растерянно смотреть на копошащихся насекомых. Что за суета, что за хаос! И в то же время каждый муравей как будто точно знал, куда идти. В отличие от него.
Обойдя муравейник, он увидел муравьиную тропу. Она извивалась под гнилой веткой и направлялась к реке. Туда спешило бесчисленное количество насекомых. Что, если он сможет поговорить с кем-то из них?
– Привет! – крикнул Ноэль.
И вздрогнул от удивления, когда в его голове раздался тихий дружный гул. Как будто кто-то вращал пальцем по краю винного бокала.
– Привет! – повторил он.
– У тебя что-то на носу, – произнесла подоспевшая к нему крыса.
Ноэль почувствовал, что его лицо что-то щекочет, что по щеке что-то ползёт. Он инстинктивно поднял руку, чтобы смахнуть насекомое.
– Нет! – крикнула Восьмая. – Ты спятил?
Ноэль на мгновение замер. Затем приложил ладонь к щеке, дождался, пока насекомое в неё переберётся, и опустил его на землю.
Муравей развернулся и помчался к муравьиной тропе. Через несколько секунд он влился в поток соплеменников.
«Жаль», – разочарованно подумал Ноэль. Этот муравей оказался не отдельной единицей, а одним из многих.
– Смотри! – Восьмая взволнованно прыгала туда-сюда. – Он собирается перейти на другую сторону.
И правда! Насекомое пыталось перейти улицу. Задача была из разряда невыполнимых: его снова и снова подхватывала толпа, и ему приходилось с боем вырываться наружу. Через некоторое время муравей умудрился перебраться на другую сторону. Но и на этом не остановился, а решительно побежал к одному из деревьев-гигантов. Через мгновение он добрался до ствола и стал карабкаться на него.
– Что он задумал? – спросил Ноэль.
– Не знаю, – ответила Восьмая.
Отдельный индивид – всё. Следуй за ним.
В голове снова раздался звонкий гул. Это гудел муравей – он звал его к себе.
Ноэль недоверчиво посмотрел на ствол. Кора была неровной и морщинистой, как кожа старого, крупного животного. Самые нижние ветки, за которые он мог ухватиться, росли в нескольких метрах над землёй. Однако в стволе имелось несколько углублений и узловатых наростов – вероятно, ими можно воспользоваться.
Вещмешок придётся оставить здесь, как и весь провиант. Ноэль взял только карманный нож и вместе с письмом сунул его в карман.
Муравей скрылся из виду, и звонкий, стеклянный звук тоже стих.
Ноэль поплевал на ладони и подошёл к стволу. Поставив левую ногу на корень, он правой рукой дотянулся до нароста на стволе. Ухватился за него и подтянулся, после чего просунул пальцы левой руки в углубление, а правой рукой вцепился в нижнюю ветку. Ветка была довольно тонкой, но, к счастью, выдержала.
– Чудесно, – пропищала снизу Восьмая. – Так держать.
Ноэль посмотрел вниз. Крыса сидела у подножия дерева.
– Что с тобой? – спросил он. – Ты со мной не пойдёшь?
– Думаю, не стόит. Мне от одного взгляда на это становится дурно. Кроме того, экзамен ты должен выдержать в одиночку. Ты на верном пути, так что всё получится. Если что – звони. И спасибо за еду!
Звони. Если бы Ноэль не висел в нескольких метрах над землёй, он бы от души расхохотался. Он всего день как владел языком мыслей и совершенно не знал, как друг другу звонить. Но Восьмая была права: с экзаменом он должен справиться в одиночку.
Куда подевался муравей? Он что, смылся?
Продолжая карабкаться, Ноэль всматривался в путаницу ветвей и сучьев у себя над головой. Насекомое бесследно исчезло, зато он вдруг увидел путь. Длинный деревянный мост, перекинутый от одного дерева к другому. Мост начинался прямо над ним.
Так вот что хотел показать ему муравей. Воздушная тропа приведёт его к вершине скалы!
Нужно только добраться до моста, дальше станет легче. А самую трудную часть подъёма он уже одолел: здесь ветки и сучья росли сквозь равномерные интервалы.
Ноэль с облегчением ухватился за толстый сук и, не испытав его, начал на нём подтягиваться. К сожалению, древесина оказалась гнилой и рассыпалась под его пальцами. Ноги потеряли опору, и он начал скользить по стволу вниз, один, два, почти три метра, пока сплетение ветвей не остановило его падение.
Он сумел ухватиться за какой-то сук, вцепился в него и барахтался, пока его ступни, наконец, не нашли твёрдую опору. Задыхаясь, он замер и на мгновение позабыл о том, как опасен этот экзамен. И эта беспечность едва не стоила ему жизни.