— Куда же он хочет выйти?
— А черт его знает, — зло проговорил дядя Коля. — За два месяца мы о многом переговорили. Где здесь какие деревеньки, куда, в какие места охотники ходят промышлять белку, в какой стороне Монголия, в какой Маньчжурия…
— Это вы зря, — с сожалением сказал Димка.
— Что зря?
— Зря Федьке все объяснили. Ведь знали же, с кем имеете дело.
— Ну, узнал-то я, положим, недавно, недели за две до вашего прихода. А раньше — то да сё, — поди пойми человека!
— Да… Сколько волка ни корми… — протянул Димка.
Дядя Коля не расслышал или сделал вид, что не расслышал, и продолжал:
— Я тогда, ночью, с ним по душам, хотя и имел в виду, что вдруг он может обмануть, сделать заячью скидку. Мне ведь, главное, надо было вывести его из тайги.
Он снова огляделся, нащупал острым взглядом просвет между зелено-рыжими горами и уверенно пошел вперед. По его словам, Федька наверняка выберет наиболее прямой и легкий путь, постарается избежать лишних подъемов и спусков. Ну, а нам тем более нет смысла изматывать себя этими подъемами и спусками.
Кроме рюкзака с остатками сухарей старатель тащил Димкину одностволку. Он держался впереди и все время был настороже, рассчитывая по пути добыть птицу или зверя. Дичина нам сейчас была бы кстати.
Федьке в этом отношении ломать голову не приходилось. Во-первых, у него больше было сухарей. А во-вторых, он упер и остатки сала. Но и Федька, по убеждению дяди Коли, вряд ли утерпит, если встретит птицу или зверя, наверняка бабахнет. Гонясь за Федькой, дядя Коля рассчитывал и на это.
— Сколько же он стащил у вас золота, дядя Коля?
— Много, ребятки, много! Это лето, прямо скажу, выдалось фартовое!
— А все-таки? С пивную-то бутылку будет?
— Ну, Митрий, ты больно многого захотел. Пуд золота — это дай бог бригаде! Правда, у меня, кроме песочка, три хороших самородка, но, все равно, пуд не потянет, нет!
— Жалко, — искренне посочувствовал Димка.
Дядя Коля глянул на него из-под бровей, сердито буркнул:
— Жалко! Тут волком хочется выть, а он — жалко!
Мне показалось, что на глазах у него навернулись слезы.
Дальше мы шли молча, пока дядя Коля не увидел у ручья свежий окурок. Как опытный сыщик, он подобрал тот окурок, развернул его и сказал, что курил Федька, больше некому.
— Федька, Федька, точно, — снова повеселел золотоискатель.
А скоро на скате лога, похожего на ущелье, нам попалась застреленая каборожка. Рядом, всего в десяти шагах, виднелось и кострище. Наверное, здесь Федька ночевал. Каборожку подстрелил поздно вечером, наспех разделал ее, сварил то, что можно было съесть за раз, остальное бросил.
Дядя Коля наклонился над каборожкой, потянул в себя воздух.
— А ничего, ребятки, тушка и нам сгодится… — Он скинул рюкзак с плеч, отрезал кусок мяса — все равно пропадает, — показал на кострище: —Давай, Мит-рий!
Димка принялся собирать сушняк. Я сбегал к ручью, который мы приметили, когда шли сюда, и зачерпнул полный котелок воды. К тому времени, когда я воротился, костер уже пылал и трещал, обдавая все вокруг сухим жаром. Дядя Коля бросил в котелок куски оленины и повесил на таганок.
— Смотрите, что я нашел! — вдруг удивленно протянул Димка.
— Что, паря?
— Гильза… Стреляная гильза… — Димка поднял с земли поблескивавшую на солнце медную гильзу и протянул ее дяде Коле. — Федька?
— От моего «Заура», — подтвердил дядя Коля. Он говорил не «Зауэр», а «Заур», так ему, наверное, было проще.
Гильза пошла по рукам. Дядя Коля повертел ее так и сяк, показал нам насечку, которой метил патроны, заряженные крупной картечью. Для жакана и дроби у него были другие метки.
— Из моего «Заура» бабахнул, подлец!
Выходило, Федька действительно где-то здесь, рядом, мы идем по его следу, в этом теперь ни у кого из нас не было сомнений. И от мысли, что мы идем по его следу, мне стало не по себе. Теперь, если встретимся, столкнемся лицом к лицу, то встретимся врагами. И тут уж кто кого.
— Хоть ложку оставил, и на том спасибо, — невесело пошутил дядя Коля, доставая из рюкзака деревянную ложку и снимая пену. — В тайге главное что? В тайге главное, если хотите знать, — ружье, нож, котелок и ложка. Есть ружье — считай, что есть дичь. Добыл дичь — какую, все равно, — ножом разделал, в котелке сварил, ложкой похлебал. Про спички я не говорю. Человеку, который придумал спички, я бы дал премию в тыщу рублей. Со мной однажды какой был случай… Зарядили дожди, я не уберегся, и все спички у меня промокли. Туда, сюда — ну хоть ты плачь! Так и пришлось мне, ребятки, топать обратно. Семьдесят верст туда, семьдесят верст обратно… А как же? Без огня в тайге хуже, чем без хлеба.