Мы тогда не знали — откуда нам было знать? — что все в нашей жизни сложится не так, как мечталось.
Дома меня встретили убитые горем мать и сестры — за день перед тем они получили похоронку. Мать я не сразу узнал — до того она изменилась. Когда мы провожали отца, она и слезинки не обронила. А теперь плакала не унимаясь и все охала и хваталась за грудь. Сестры ходили тоже заплаканные и какие-то потерянные. Они и занятия в школе совсем забросили.
Беда не обминула и моего друга. Один из его братьев, старший, погиб в боях под Ельней. Прочитав извещение, Димкина мать свалилась замертво. Пришлось отливать водой и вызывать врача. Кузьма Иваныч крепился изо всех сил, утешая жену, — говорил: «Что поделаешь, война, не мы первые…» Но и он поседел за одну ночь. Он опять ходил в военкомат и ему опять отказали.
Мы с Димкой какое-то время учились в восьмом классе. А потом, после зимних каникул, оба пошли на механический завод, где изготовлялось и ремонтировалось шахтное оборудование. В школе рядом стояли наши парты. Здесь, на заводе, рядом стояли наши станки. Димка быстро освоил токарное дело и учил других, в том числе и меня. Он и здесь не ударил в грязь лицом.
Но тогда, в то утро, во дворе Евдокии Андреевны, мы не знали и не могли знать, что нас ждет впереди, и мечтали о геологоразведочном.
Мимо пробежал вприскок с удочкой в руках Пашка. Остановив его, Димка спросил:
— На рыбалку?
— Ну!
— А что у вас ловится?
— Плотва, окуни, пескари. А то и караси — во-от такие!
— И много ты налавливаешь?
— Ну!
— Что значит ну? По сколько штук?
— Бывает, и по двадцать.
— Ты хоть бы свежей рыбкой угостил, — сказал Димка и, услыхав в ответ Пашкино «ну», означающе неизвестно что, вдруг сказал: — Слушай, а где живет тетка Фрося?
— Михнеева, да?
— Ну! — в тон Пашке проговорил Димка.
Пашка показал в конец улицы, на самый крайний дом, за которым начинались черемуховые заросли. Дом как дом, он стоял на горке, сверкая окнами в резных наличниках. За домом виднелись амбар, сарай, хлев. Дальше полого уходил вниз еще неубранный огород с купами берез вдоль изгороди. В конце огорода чернела избушка с единственным окошком, таким маленьким, что его можно было закрыть ладонью. Это была баня.
— Слушай, ты вчера, когда возвращался из кедрачей, не видал мужика? Бритого такого, здорового, с рюкзаком и двустволкой?
— Ну!
— Что ну? Что ты все время нукаешь? — рассердился Димка.
— Я не видал, мамка видала.
— Где? Когда? Что ж ты молчал?
Оказалось, Пашкина мать вчера вечером возвращалась с лугов, где пасла коров, и навстречу ей попался какой-то мужик с ружьем и мешком за плечами.
— Федька? — глянул на меня Димка.
— Федька, — кивнул я.
Судя по времени, когда произошла эта встреча, Федька только что сделал свое подлое дело, то есть связал дядю Колю, и дал деру, хороня концы.
— А где сейчас мать?
Пашка сказал, что пасет коров, а где — он не знает.
— Вот те на, еще новость! Идем, надо сказать нашим, — позвал Димка.
По узкому проулку мы спустились вниз, к молотилке. Дядя Коля и Серега, засучив рукава, прилаживали к приводу какую-то шестерню. Рядом, у входа в сарай, стояли одностволка и карабин. Наверное, заряженные. Когда не надо, мы бываем особенно бдительными.
— Что, не сидится?
Мы рассказали о том, что узнали от Пашки. Дядя Коля и Серега слушали, переглядываясь. Потом дядя Коля встал, вытер руки соломой.
— Как твоя нога, Митрий?
Димка сказал, что нога ничего, идти не больно. Тогда бегом за вещичками!
— Прямо сейчас? — удивился Серега.
— Да, сейчас. Молотилку мы с тобой, паря, отремонтировали, и прохлаждаться нам здесь больше нет резона.
— Вообще-то правильно. Без милиции мы ничего не сделаем. А милиция — где она? Милиции сейчас не до Федьки. У нее своих дел хватает, поважнее. А нам… Нам надо отправляться. Одним домой, к папе с мамой, другим, как нам с тобой, Степаныч, на фронт. Гитлера бить, — повеселел Серега.
Мы решили не задерживаться в деревне и минуты. А тут и оказия подвернулась. Евдокия Андреевна посылала на заимку, расположенную на пути к станции, две подводы за сеном. С подводами отправлялись мальцы, уже знакомый нам конопатый и другой, крепыш, чуть пониже ростом. Мы хотели взять с собой Пашку. Но тот как ушел на рыбалку, так и пропал.
— Жалко, что уходите, — сказала Евдокия Андреевна, провожая нас до конторы. — Хоть бы немного побыли. Без мужиков-то нам совсем худо. Куда ни глянешь, везде мужские руки требуются.
Показав на мальцов, Серега пошутил:
— Вот они, ваши мужики. Не успеете оглянуться, как они подрастут.