— Ясно, товарищ майор, — взял под козырек Мальцев и тоже вскочил в седло.
Умостился на своей кобыле и Коноплин.
— И еще… — Майор туго натянул поводья. — И еще одно крепко запомните — этого сволочугу Баранова надо во что бы то ни стало взять живьем. Как я говорил, вместе с ним из заключения сбежало еще двое таких же, как он, субчиков. Баранову наверняка известно, где они. Ясно? У меня все.
— Мы с вами не на равных, товарищ майор, — почесал в затылке Серега.
— Что ты имеешь в виду, Кочемасов?
Серега показал на коней и скорчил страдальческую гримасу.
— А-а! — засмеялся Загородько. — Здесь недалеко. Да ты и помоложе, как я понимаю.
Первыми тронулись Мальцев и Коноплин. Следом пошли мы трое. Впереди, как всегда, легкий на ногу дядя Коля, за ним Димка и я.
Майор Загородько и Серега приотстали немного, рассчитывая, что успеют. Денек, помню, выдался удивительный. Еще до того как мы тронулись в дорогу, туман рассеялся, и теперь все кругом было облито крупной росой. Казалось, на каждой травинке и иголке нанизано множество стеклянных бусинок. Заденешь ненароком, и эти бусинки брызжут, обжигая лицо.
Я не особенно верил, что Федька в деревне, и шагать обратно мне не хотелось. Вот если бы на станцию, а оттуда домой, — тогда другое дело.
За логом, перед деревней, мы встретили двух женщин, возивших снопы. Они как раз начали вершить воз. Дядя Коля подошел, помог завязать веревку на конце бастрыка.
— С дороги сбились, что ль? — полюбопытствовала одна из женщин, помоложе на вид, чем ее подруга.
— Решили у вас остаться. Примете?
— Если насовсем, то примем. Правда, тетка Ганя?
Та, которую звали теткой Ганей, в сапогах и телогрейке, строго глянула на товарку.
— Хватит те, поезжай!
Мы пошли дальше — открыто, как и наказывал майор Загородько. Евдокия Андреевна встретила нас словами:
— Вернулись-таки… Я говорила…
— Вот потому, что ты говорила, мы и вернулись, — сказал дядя Коля.
Разговор происходил на гумне, около того похожего на ригу сарая, с которым у нас с дядей Колей были связаны, может быть, самые горькие воспоминания.
Мы сказали, что остановимся опять у нее, у председательши, и что скоро сюда прибудет военный наряд — ловить Федьку. Дом был не заперт — запирать дома здесь не принято, — мы вошли, сложили свои рюкзаки в сенях, снова вышли. Выполняя наказ майора Загородько, прошлись по улице, вернулись обратно.
— Вот что, ребятки, вы посидите здесь, а я схожу к Фросе, гляну на ее огурцы, — сказал дядя Коля.
Возле калитки стояла лавочка. Земля кругом была усыпана подсолнечной шелухой. Мы сели на лавочку, прислонясь спиной к заплоту. И тут я увидел Пашку. Сзади у него болтался пустой мешок с веревочными завязками.
— За шишками? — спросил Димка.
— Ну!
— Может, ты и нас возьмешь с собой?
— Ну!
— Слушай ты, ну а сегодня тебе не попадался чужой мужик с двустволкой и рюкзаком?
— Ну!
— Опять ну! Ты по-человечески говорить умеешь? Или тебя, когда ты был маленьким, мама уронила с десятого этажа?
И Пашка вдруг заговорил. И то, что он сказал, было для нас Очень важно. Оказывается, чужого мужика Пашка только что видел на задах у Фроси, возле бани. Худой такой, черный, только, правда, без ружья и рюкзака.
— Врешь? — вскочил с лавочки Димка.
Пашка набычился и умолк.
— Ну ладно, ты не обижайся, я тебе верю, — извиняющимся тоном сказал Димка и посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Слыхал?»
— Бежим к дяде Коле, — сказал я.
И мы побежали.
Остальные участники облавы тоже не теряли времени даром. Мы узнали об этом после, когда все было кончено, и узнали во всех подробностях.
Мальцев и Коноплин обогнули деревню и часа через полтора достигли охотничьей заимки. Федьки здесь, увы, не было. Мальцев тщательно обследовал местность и не обнаружил никаких свежих следов. Дальше ехать не было смысла. Мальцев и Коноплин подождали немного и повернули обратно. Недалеко от деревни, на высоком взгорке, откуда все кругом было хорошо видно, они спешились. Когда раздался выстрел, а за ним и другой, оба они снова вскочили в седла и на рысях подались в деревню, даже не в саму деревню, а опять в обход, в сторону той тропы, на которой, они знали это, устроили засаду майор Загородько и Серега.
Сам майор Загородько ехал, стараясь ничем не выдавать себя. Серега шагал сзади, едва поспевая, и ворчал на неравенство в этом мире. Где-то на полпути майор натянул поводья: «Тпр-ру!»— и спрыгнул наземь.