Мы не знали, что нам делать. Ходить по деревне и пугать Федьку казалось бесполезным занятием. Сидеть здесь, во дворе, тоже не было смысла.
Вдруг дядя Коля поманил нас к себе. Мы подошли и на огороде, меж капустными грядками, увидели глубокие следы. Тот, кто оставил эти следы, очень спешил, шел, не разбирая дороги, впопыхах наступал на кочаны, разламывая их пополам, или поддевал их носком сапога и опрокидывал на бок.
— Фрося? — сказал Димка.
— Нет, Фрося если и пойдет, то с разбором. На кочаны она наступать не станет, это ее добро. Федька, бандюга, определенно Федька, видите — на правую жмет..
В самом деле, вмятины от правого сапога были заметнее, чем от левого.
— Федька, Федька, тут и гадать нечего, — заволновался дядя Коля. Строго наказав нам с Димкой оставаться здесь, в огороде, он побежал к пряслу, перемахнул через него и нырнул в гущу черемушника как раз в том месте, где был мосток.
Все это произошло настолько стремительно и неожиданно, что мы с Димкой не успели слова сказать, о чем после жалели. Будь дядя Коля осмотрительнее, может быть, и не случилось бы того непоправимого, о чем мы после так жалели.
Мы еще раз внимательно осмотрели следы. Похоже было, что человек только-только прошел. Нам стало жутковато — жутковато от сознания, что Федька где-то здесь, рядом. Затравленный и озлобленный, он пойдет на все, но живым в руки не дастся, подумал я.
Димка подобрал камень — так, на всякий случай… Я последовал его примеру. Как-никак, а все не с голыми руками. Немного постояли, прислушиваясь, потом тоже перелезли через прясло и остановились на узкой луговине между огородом и лесом. Здесь когда-то паслись телята. Среди бугров, нарытых кротами, виднелись их засохшие лепёхи.
Димка хотел что-то сказать, он уже открыл рот, но в это время послышались громкие голоса. А потом и выстрелы — один, другой… В промежутках между выстрелами мы слышали опять голоса, топот ног и треск сухих сучьев.
— Кочемасов, не стреляй, мы его живьем, гада! Баранов, бросай «Зауэр», выходи! — командовал майор Загородько.
Видимо, в ответ Федька ударил дуплетом из двустволки. Мы с Димкой находились далеко, однако несколько дробинок просвистело и над нашими головами.
— А вот это ты зря. У тебя, Баранов, и без того вон какая борода, ты что, хочешь к этой бороде и усы привесить?
После майор Загородько говорил, что ему хотелось протянуть до подхода Мальцева и Коноплина. Те и правда — как только услыхали выстрелы, помчались в деревню. Здесь, недалеко от Фросиной избы, спешились, привязали коней. Предупреждая своих, Мальцев дважды выстрелил из нагана в воздух. Коноплин заорал:
— О-о-о! Иде-ем!
Это и приблизило развязку.
Как после выяснилось, Федька скрывался все-таки у Фроси в бане. Он находился в бане и в то время, когда дядя Коля, стоя между огуречными грядками, разговаривал с Фросей, понял, что дела его плохи, надо смываться и сразу, едва золотоискатель вышел со двора, подался в тайгу. И тут, за речкой, неожиданно для себя, напоролся на Серегу, не раздумывая рванул было влево, а там — военная фуражка с красной звездочкой…
Тут-то и началась перестрелка. Стреляли сначала майор Загородько и Серега. Федька, должно быть, надеялся удрать, скрыться в тайге. Лишь когда те получили подкрепление в лице Мальцева и Коноплина, он понял, что теперь все, труба, его обложили, как волка, и не раздумывая послал один заряд в майора Загородько, другой — в дядю Колю, который, к слову сказать, особенно не хоронился, был весь на виду, даже пытался, чудак, что-то говорить, вроде бы урезонивать.
— Заходи справа, Кочемасов! А ты, Мальцев, жми прямо, не упускай его из виду, гада! — командовал, срывая голос, майор Загородько.
За густым осинничком начинался лог, за логом же шла такая таежная дремучесть, что искать в ней человека было все равно, что иголку в стоге сена. Наверное, Федька на это и рассчитывал. Он изо всей мочи рванул туда, в тот лог и в ту дремучесть, как вдруг раздался еще один выстрел, где-то в стороне, справа, который и поставил точку. Серега видел, как Федька споткнулся на бегу, упал плашмя, выронив из рук воронено поблескивавший «Зауэр» и стал грести под себя, выдирая с корнем папоротник.
Подробности нам с Димкой удалось узнать, когда мы собрались все вместе, кроме дядя Коли, и майор Загородько устроил разбор операции. В тот же момент, в разгар схватки, мы ничего не видели, только слышали. Звуки казались беспорядочными, по ним, вообще-то говоря, трудно было представить, что происходит там, за речкой и черемушником. Но конец, помню, обозначился четко и вполне определенно. Голоса как бы пошли на спад — тише, тише… И вдруг наступила полная, какая-то глухая и жуткая тишина. Даже ветер оторопело стих и перестал раскачивать вершины деревьев.