Опускаюсь на колени перед диваном, беру пыльноватую рамку и ставлю на пол, облокачивая на мебельный корпус. На миг застываю с ножом в руке. Сто процентов я сейчас выгляжу как серийный убийца. От нахлынувшей энергии меня чуть-чуть трясет. Чувствую, как горит лицо. Губы сохнут, и я то и дело их облизываю. Но сходить с пути я не намерена.
Смотрю на свое творение. Черно-белое фото элегантного парня с идеальным лицом. Такое можно продавать в супермаркетах. Очень красиво, но очень больно. Выдвигаю пальцем лезвие, заношу над холстом и… останавливаюсь.
Это все выглядит как расправа. Словно я мщу. Так еще чему? Фотографии, которую сама распечатала, и повесила сюда! Точно крыша съехала. Задвигаю лезвие обратно, а нож отношу к подставочке. Пока запихиваю его в беспорядочное месиво пишущих предметов, на глаза попадается лаковый маркер с белой краской в блестки. Улыбка сама расплывается по лицу.
Хватаю маркер и поворачиваюсь к картине. Правильно Вика сказала! С юмором все делать нужно, тогда не так больно будет!
Прикидываю, как же улучшить свой снимок. Так… парень повернул голову вправо. Половина лица скрыта в тени. Ну ничего, прорвусь!
Спустя пару минут оглядываю свое творение. Это же произведение искусства! Поверх монохромного фото ярко нарисованы новые элементы. Красивые силиконовые губы, которые теперь занимают треть нижней части картины, сморщились уточкой, добавляя гламурности их обладателю. Далее бросаются в глаза увеличенные скулы. Эти изгибы настолько остры и велики, что о них можно порезаться, только взглянув на них. Еще я сузила нос, и сделала его немного вздернутым. Словно Егорка унюхал что-то крайне зловонное!
Довольная своим, получается, вторым шедевром, отодвигаюсь немного назад, чтобы окинуть взглядом картину чуть издали.
Надо сказать – я в восхищении! Так вышло, что я карикатурно обыграла все то, что мне нравилось в этом человеке. И уже, почему-то, Егор мне не казался идеалом, а стал обычным высокомерным, надменным говнюком.
Какой поразительный вывод я сделала в этот вечер!
Тут опять зазвонил телефон. Оставила я его в кресле, куда и потянулась рукой. Нащупав аппарат, подтянула к себе, и чуть не зашипела от возмущения. Звонил Егор! Как он вообще смеет набирать мой номер?! Но тут я вспомнила, что он еще не знает, как спалился буквально час назад. Только поэтому я сняла трубку.
- Да, - напускаю на свой голос максимальный холод.
- Привет, Ева, как дела?
- Нор-р-рмально дела.
- Молодец, я завтра, в принципе, свободен. Можем встретиться. Я что хотел спросить. В принципе, если ты уже обработала фотки с воскресения, то может принесешь их?
- Думаю, идея плохая.
- Почему? – лениво интересуется Егор.
- Потому что я больше видеть тебя не хочу, - рычу в ответ я, - я видела, как ты с какой-то мымрой у пешеходного перехода обжимался сегодня. Как тебе совесть вообще позволяет звонить мне после такого? Не желаю видеть тебя больше!
Да-а-а! Вика может мной годиться. Так отшить парня я никогда бы не смогла. Просто духу не хватило бы. Я бы просто игнорировала его, скрыла во всех соцсетях, а номер добавила бы в черный список. А тут я сама себе поразилась. Так стойко ответить своему бывшему ухажеру я бы точно раньше не смогла.
- А, ну ладно, - раздается безэмоционально в трубке, а потом после небольшой паузы, - ну фотки ты, в принципе, можешь скинуть?
От такой наглости я не сразу нашлась, что ответить.
- Какие фото? Что ты несешь?
- Что мы в воскресение отсняли, говорю же. Мы, в принципе, уже все портфолио мне отсняли, - как меня уже бесило его «в принципе», а еще больше бесил тот факт, что я, будучи наивной дурочкой, отсняла этому засранцу бесплатное портфолио, - так что? Скинешь?
Несколько раз я открыла и закрыла рот, а потом вскочила на ноги, и, грозя пальцем пустоте комнаты, громко выдала: - Не звони мне больше! Никаких фоток ты не дождешься! Ты меня просто использовал, получается? Ради картинок встречался со мной?
Но следующая фраза выбила всю почву из-под ног.