Матвей окинул взглядом сначала меня, а потом наш стандартный махонький лифт.
- Блин, - только и смог выдать он. Видимо тоже взвешивал все «за» и «против». Только еще не ясно к чему больше склоняется.
- Да давай на лифте, я тихонечко постою, тем более он на первом вон стоит! – уговариваю я, - еще не хватало, чтобы ты вместе со мной упал на этой лестнице.
Одна секунда, две, три…
- Ладно, черт с тобой, - произносит он, поднимается к лифту, и локтем наживает кнопку вызова. Двери со скрипом разъезжаются, - теперь соберись, - говорит мне, - может будет больно, но ты не паникуй – я тебя крепко держу, - и с этими словами начинает ставить меня на ноги.
Сказать, что было больно – ничего не сказать. И в голове помутнело и ногу подкосило, но Матвей быстро закинул мою здоровую руку себе за шею, а потом крепко обхватил за талию. Нажал кнопку шестого этажа, и мы поехали наверх.
- Ева, ты как держишься?
- Да, спасибо, - и как я только собиралась самостоятельно добираться домой? – Слушай, спасибо за помощь, и вообще за то, что не уехал сразу.
- Ого, я смотрю у тебя разум просыпается, только когда тебе очень больно, - не может не сострить Матвей, - Но, вообще, не за что. Я же не совсем негодяй, чтобы тебя одну в лесу бросать.
- То есть ты признаешь, что доля негодяйства в тебе есть, - не остаюсь в долгу я. Пускай не думает, что острить только он может.
- Не без этого, - чуть улыбнувшись отвечает, - как маму твою зовут? Должен же я как-то все объяснить.
- Вера Андреевна, только не удивляйся ничему, - Матвей поворачивает голову и взглядом спрашивает «чему не удивляться?», - мама завтра должна переехать, так что дома бардак, а мама на нервах. Тут лифт останавливается и двери раскрываются.
- Используй меня в качестве костыля, - снова команда для меня. А я не могу не улыбнуться, представив буквально Матвея моим костылем.
Тихонечко входим из лифта. Я морщусь от боли, но слава всем и вся, что боль в ноге гораздо слабее, чем в голове.
- Так. Про тамбур ты мне ничего не говорила.
- Да не до этого было.
- Хорошо, куда звонить? – интересуется Матвей, ведь три кнопки дверных звонков не подписаны.
- Никуда, у нас не работает звонок, только домофон.
- Еще лучше. И как попасть? Не ломиться же дверь.
- Конечно не ломиться. У меня ключи есть. Только как их достать?
Действительно, как достать? Одну руку я прижимаю к себе, второй держусь на шею парня. А недосягаемая сумка свисает на ремешке чуть ниже живота.
- Да.
- Тогда с твоего позволения… - не заканчивает он и начинает расстегивать молнию моей сумочки. Как же это стыдно, когда в твоих вещах копается абсолютно незнакомый человек, а ты даже ничего не можешь сказать. Ведь тебе же и помогают. Очень быстро он нащупывает ключи и выуживает их из сумочки.
- Хорошо, что у тебя не баул, который вы обычно носите. А то бы до ночи искал эти ключи, - под нос бубнит сам себе, - который?
- Самый маленький.
- Окей.
Дверь открывается, за ней маленький тамбур.
- Теперь куда?
- Слева.
- А ключ какой?
- Теперь самый большой.
Матвей быстро открывает и вторую дверь. С шумом и пыхтением мы втиснулись в прихожую.
***
Не знаю почему, но я дышала как после пробежки.
- Ева, привет, - доносится мамин голос из гостиной, - помоги, пожалуйста, сложить посуду, которую на дачу отвезти нужно. Я что-то совсем не успеваю, а завтра…
Только я не узнала, что будет завтра, потому что мама вышла в коридор и заметила нас. Беглого осмотра опытного врача хватило, чтобы сделать первые выводы.
- Что случилось?
- Здравствуйте, Вера Андреевна. Меня зовут Матвей, сбил вашу дочь на велосипеде, - вот так просто и без утайки сказал Матвей. Шокирующе, конечно, зато правду сказал.
И снова он не дает мне ничего сказать. Лезет и все тут.
- Так, Матвей, проведи Еву сюда, и положи на диван, пожалуйста, - сказала она, указывая на гостиную, и сама быстро прошмыгнула туда же.
К счастью, меня не стали снова брать на руки. Мой Костыль вновь покрепче прижал хромую девушку, и так мы поковыляли в комнату.