- Съемку? – не сразу понимаю, о чем речь, - с кем съемку?
- Со мной, конечно. Будешь практиковаться с опытным человеком, не нужно будет искать каких-то моделей, – лениво рассуждает Егор.
- Ну, идея вроде хорошая, - отвечаю, сразу прикидывая, как могут развиться наши отношения при столь частных встречах. Перспектива такого сближения меня очень привлекала. – Тогда давай лучше на следующей неделе? Я не смогу так быстро закончить со вчерашней съемкой.
- В принципе, давай, – слышу в ответ.
Так мы начали регулярно проводить время. Пока были холода, мы обитали в более-менее красивых помещениях по всему городу. А когда началась весна, уже можно было встречаться в живописных парках, на улочках старого города или просто сидеть на лавочке в центе.
Почти всегда я делала небольшую фотосессию для моего дивного парня. Все самые яркие моменты, связанные с ним, я видела через объектив фотоаппарата.
Так наши встречи и проходили три месяца: небольшая прогулка и серия снимков потрясающего молодого человека. Потом я, несмотря на свою загруженность, редактировала все фото, и отсылала их Егору. Фотографию же, о которой говорил Майк, я распечатала на холсте и повесила у себя в комнате. Рамку тридцать на сорок сантиметров пришлось делать на заказ. Но это полные мелочи, потому что теперь я могла любоваться Егором сколько захочу. Засыпая каждый раз, я смотрела на фотографию, висящую над моим столом. Так что в сон я погружалась с улыбкой.
Резко вдыхаю теплый весенний воздух – тело будто пробивает электрический импульс. Смотрю по сторонам, но никого из знакомых не вижу. Вытаскиваю телефон из кармана джинсов, а экран с заставкой живописнейших скал Исландии сообщает, что время-то уже восемь тридцать! Я просидела тут минут сорок, не меньше.
Подскакиваю, одновременно надеваю рюкзак. Если мама меня увидит хоть на минуточку, то пиши пропало. Не хочу, чтобы она знала о горькой дочерней влюбленности.
Надо сказать, самокопание меня немного отрезвило. Меланхолию как рукой сняло, а желание что-нибудь сделать появилось как из ниоткуда. «Главное, чтобы это желание не довело до глобальных сдвигов в кукушке», - мелькнула в голове мысль.
Подходя к двери подъезда, пытаюсь нащупать ключи в боковом кармане рюкзака, ухватываю брелок в виде плоского металлического черно-белого фотоаппарата, и достаю их. Домофон радостно встречает меня своей веселенькой мелодией, будто поет: «Добро пожаловать домой!». Прохожу почтовые ящики и вдыхаю родной запах. Не знаю, как это описать, но этот запах (совсем не французские духи) всегда действовал на меня успокаивающе. Уже тут становилось ясно – Ева пришла домой.
Издалека вижу лифтовое табло, которое показывает, что кабина на девятом этаже. Значит пройдусь пешком.
Лестничные пролеты приводят меня на шестой этаж. Закрываю глаза, стараюсь напустить на себя будничное настроение, и начинаю открывать дверь.
Глава 1
Дом встретил меня темной прихожей и тихим бубнежом телевизора из гостиной.
Над небольшим белым комодом справа от меня весит ключница, куда я вешаю и свои ключи. Слева шкаф-купе принимает в себя мою ветровку, а кроссовки не долетают до подставки для обуви. Прямо напротив двери весит зеркало, почти во всю стену. Я замечаю, что глаза блестят даже в полутьме, а лицо выглядит как-то нездорово: бледное, без тени улыбки. Аккуратно пощипываю щеки, чтобы придать им хоть какой-нибудь румянец. Навожу легкую улыбку – главное не переборщить, а то мама обо всем догадается вмиг. Тут приоткрывается дверь из гостиной, и оттуда выходит мама.
По нам сразу видно, что мы родня. Обе почти метр восемьдесят ростом, фигура у каждой худощавая, формами мы похвастаться не можем. Но все как-то ладно и красиво. Всего в меру. Это и очаровывает. Лицо вообще под копирку будто сделали: светло-голубые глаза выглядят намного ярче на фоне густых бровей и ресниц, небольшие губы всегда розового цвета (даже красить не нужно), мягкий овал лица, где скулы почти не выдаются. Только у меня еще держаться детские щечки, а мамино лицо начало потихоньку вытягиваться с годами.
Еще одно явное отличие – это волосы. Мама вообще не пользуется заколками, потому что ее шевелюру обуздать невозможно. Если ей нужно работать, то единственным способом собрать все вместе становится коса. А получается она с кулак толщиной. Поэтому мама всегда волосы распускает, и они красиво лежат на спине и плечах каштановыми прядями, чуть не доходя до талии. У меня же папины гены почему-то тут пересилили. Я обладательница белокурых не очень густых волнистых волос. А ниже лопаток они у меня никогда и не отрастали.