– Лейтенант, вы мне нужны в инженерном. У нашего капитана не хватает храбрости для настоящей скорости, так нам лучше позаботится, чтоб надраить все платы двигателя… – Он замолчал. Он смотрел на салат. – Вы начали есть овощи?
Уши Чеснашстеннай скрутились от раздражения.
– Я не приемлю оскорблений от чужаков, – сказала Хазарстеннай. – Даже от чужаков, что являются командующими офицерами.
Спок знал, что слова «чужаки» буквально переводились на Стандартный
язык с языка Хазарстеннай как «нелюди». В духе межрасового сотрудничества, ее народ смягчал значение слова.
Затем Скотт заметил разоренные остатки стейка на тарелке Спок. Выражение его лица сменилось с удивления на шок.
– Вы в порядке, мистер Скотт? – спросила Чеунг.
– Да, прекрасно, но… – Он потряс головой. – Мистер Спок, что случилось?
– Ничего, коммандер Скотт.
– Да, но… Он снова остановился, снова потряс головой и начал было что-
то говорить, но тут увидел Сулу, который тихо надеялся, что останется незамеченным.
– Сулу! Вы же Сулу, да?
– Да, сэр.
– Я больше не потерплю таких представлений, как сегодня утром! – Рявкнул Скотт. – Да что это за позор, эти новенькие выпускнички Академии!
Щеки Сулу горели от унижения и злости. Он ничего не сказал, поскольку в глазах Скотта объяснения были бы слабым оправданием. Что еще хуже, он был прав.
– Мистер Скотт, – сказал Спок.
– Вот ведь денек!…
– Капитан считает инцидент забытым. Я думаю, с нашей стороны будет проявлением вежливости, если вы и я поступим также.
Скотт пробормотал что-то еще про новеньких офицеров Звездного Флота, но почти неслышно, так что Спок предпочел этого не заметить.
– Лейтенант, – снова сказал Скотт Хазарстеннай, – Вы мне нужны в инженерном. – Он кинул на Сулу многозначительный взгляд. – Возможно, от наших двигателей потребуется больше, чем мы рассчитывали.
– Спасибо за прекрасный ланч, мистер Спок, – сказала Хазарстеннай.
Под недоверчивым взглядом Скотта, Хазарстеннай прикончила последний
лист салата. Сопровождаемая Чеснашстеннай, она поднялась и отнесла свой поднос к утилизационной ячейке. Скотт вышел из столовой. Хазарстеннай и Чеснашстеннай прыжками, плечом к плечу, последовали за ним.
Безуспешно пытаясь справиться с душившим ее хихиканьем, коммандер Чеунг собрала свою тарелку и поднос.
– Я должна бежать, – опаздываю на встречу.
Чеунг торопливо вышла из столовой. Спок тоже поставил тарелку на поднос и встал, но Сулу оставался сидеть.
– Коммандер Спок… – сказал Сулу.
– Да, мистер Сулу?
– Почему вы это сделали?
– Потому что мой организм нуждается в пище, чтобы функционировать,
мистер Сулу. Иногда не стоит обращать много внимания на внешний вид.
– Да я не это имел в виду.
– Пожалуйста, объясните, что вы имели в виду.
– Почему вы заступились за меня перед мистером Скоттом? Почему дали мне второй шанс там, на мостике?
– Как я сказал капитану Кирку: другие дела полностью занимали мое внимание.
– Да вы бы могли вывести «Энтерпрайз» из дока с закрытыми глазами и одной рукой! Я достаточно слышал о вас, чтобы знать это.
– «Энтерпрайз» уникален. Это обычное дело, что новым пилотам, – даже
пилотам, привыкших к этому классу кораблей, а не к версии симулятора…
Сулу снова вспыхнул. Спок взглянул на его записи и разгадал значение его
действий на мостике.
– … требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к управлению им. Я
должен был обсудить это с вами, но, поскольку я действительно был занят перед отлетом, такая возможность не представилась.
– Спасибо, – сказал Сулу.
Спок смотрел на него совершенно без выражения.
– Я нахожу это странным до крайности, что вы благодарите меня за то, что я пренебрег частью моих обязанностей.
– Тем не менее, я у вас в долгу, – сказал Сулу.
– Вулканцы не собирают долгов, – сказал Спок.
Спок поднял свой поднос и удалился, оставив Сулу в недоумении
относительно того, кто не принимает признательности, и отклоняет даже «спасибо» за спасение карьеры чужого человека.
С вулканцами, должно быть, еще сложнее иметь дело, чем утверждают слухи.
Леонард Маккой, сидя за капитанским столиком, пытался придумать извинения за отсутствие Джима. Вообще-то, это была идея Джима – пригласить компанию пообедать с ним вечером.
– Извините, я на минутку, – сказал он. – Сейчас вернусь.
Минутой спустя, лифт выпустил его в офицерский жилой сектор. Он направился к каюте Джима. Маккой чувствовал, что он сейчас в лучшей физической форме за последние несколько лет. Даже боль в разбитой мышце напоминала о моменте острого, смешанного со страхом, восторга.
Он постучал в дверь каюты Джима.
– Войдите. – Голос вряд ли был похож на голос Джима: усталый,
озабоченный, нетерпеливый. Прежде настроение Джима всегда взлетало к небесам, когда он возвращался в Пространство.
– Твои гости ждут, – сказал Маккой.
Джим, оторвавшись от экрана, непонимающе уставился на него.
Пластинки передач, электронные блокноты и несколько смятых пластиковых стаканчиков из-под кофе усеивали его стол.
– Мои гости?
– Твои гости. Компания. Обед.
– Боже! – Он вскочил. – Из головы вылетело. Не могу поверить – я все еще по уши в этой бумаге.
– А чего это такое?
– Это, знаешь ли… – Он махнул руками, пытаясь изобразить. – Бумажная работа.
– А почему ты ее делаешь?
– Потому что ее надо сделать, – сказал он, и, затем, будто оправдываясь, –
Я ее всегда делаю. Но столько ее никогда не было.
– А где твой старшина?
– У меня нет старшины.
– Нет старшины? – спросил Маккой недоверчиво.
– Да у меня никогда не было старшины.
– И ты никогда раньше не был капитаном «Энтерпрайза».
– Не хочу я никаких старшин. Я не хочу, чтоб вокруг меня все время кто-
то суетился, подсовывал мне под нос бумажки на подпись и следил, чтоб синтезатор справился с полосками на моей форме.
Маккой подтащил к себе стул и сел на него верхом.
– Джим, позволь твоему старому дядюшке Боунзу дать тебе один
дружеский совет. Под твоим началом теперь по меньшей мере вдвое большее количество народу, чем когда-либо было. Количество бумажек в Звездном Флоте растет в геометрической, – если не в логарифмической – пропорции по отношению к размеру команды.
– Все будет в норме, как только я подгоню вот это.
– Ты это никогда но подгонишь. Более того, – ты знаешь, что ты это никогда не подгонишь. Это больше не твоя работа.
– Я так понимаю, у тебя наготове волшебное решение.
– Мог бы перепоручить дело газетчикам… – Заметив, как изменилось
выражение лица Джима, Маккой умолк. Если он хочет, чтобы Джим последовал его совету, ему лучше прекратить дразнить его. Иначе Джим этого никогда не сделает, неважно, насколько разумен будет совет. – Джим, спустись в офис квотермейстера, выбери подходящего клерка, и продвинь его.
– У меня больше времени уйдет на то, чтобы научить его всему, чем на то, чтоб самому все сделать.
– Это ненадолго. Если ты только подберешь кого-нибудь хотя бы с половиной стандартных мозгов.
– Не успел я ступить на борт этого судна, как люди начали говорить мне, что надо уметь проигрывать.
– Что? – сказал Маккой.
Джим вздохнул.
– Я сказал – я попробую. На временной основе.
– Хорошо. А теперь пойдем. Если ты думаешь, что слабенькое извинение о работе спасет тебя от того, что наш синтезатор сегодня в шутку считает «обедом», тебе придется поразмыслить получше.
Джим прошел за Маккоем в столовую.
– Линди, я ужасно виноват, – сказал он. – Корабельные дела… надеюсь, вы и ваша компания извините мое непростительное опоздание…
Средних лет человек, худощавый и темноволосый, одетый в безукоризненно сшитый костюм, вмешался прежде, чем Линди смогла ответить.
– Если ваше опоздание непростительно, как же, вы думаете, мы сможем вас простить? – Его черные усы круто завивались на концах.