Я была почти уверена, что именно это и делал сейчас со мной Рив. Особенно после сегодняшнего наказания. И совсем маленькая часть меня сомневалась в происходящем. Незначительная. Я бы даже внимания на эту мысль не обратила, если бы она не контрастировала так ярко по сравнению с остальными моими размышлениями. Это было завораживающе. Как маленькая капелька крови на белоснежной простыне. Она не могла не выделяться. Не могла не привлечь внимание. И эта маленькая часть меня, которая сомневалась, что Рив собирался доставить мне удовольствие; та часть, которая боялась, что он просто задушит, и была как раз этой ярко-красной капелькой на белом фоне.
Я верила ему, но природный инстинкт был сильнее, и я запаниковала. Стала вертеть головой из стороны в сторону, но Рив меня не отпускал. Не ослабил хватку. Я боролась и била его по спине кулаками, лишь впустую растрачивая кислород. Опустила ладони ему на плечи и впилась в его кожу ногтями.
А он все еще удерживал руку на месте, не отрывая от меня взгляда. И я видела, как сильно он заведен.
«Вот сейчас, — подумала я, когда сил бороться уже не осталось. — Вот сейчас я должна испугаться». Это, возможно, были последние минуты моей жизни. У Рива определенно были причины желать моей смерти. Из-за того, что я знала. Из-за того, что выслеживала, врала, наняла детектива. Из-за Эмбер. И он мог это сделать.
Мой взгляд остекленел. А потом в глазах потемнело. Дернувшись, руки безвольно упали с его плеч.
И все это время Рив не переставал двигаться во мне. И мое тело отреагировало, еще до конца не осознавая, что умирает. Напряжение внизу живота скрутилось в тугой узел, кожу покалывало, а мышцы лона стали интенсивно сжиматься вокруг его члена. И тогда я оказалась там. На пике блаженства. На краю пропасти. Задыхающаяся. Готовая взорваться в оргазме.
А потом Рив убрал руку. И я действительно взорвалась.
Оргазм накрыл меня, как цунами, а я старалась хоть немного сдержать его, хватала ртом воздух. Во мне боролись две необходимости — в разрядке и кислороде. Но оргазм окончательно завладел моим телом, слишком мощный, чтобы его можно было контролировать. Волны удовольствия накатывали одна за одной, мое тело разлетелось на тысячи осколков, которые затем вновь собирались воедино. Это повторялось снова и снова. Снова и снова я оказывалась на пике эйфории. И каждый раз мое тело содрогалось в конвульсиях от удовольствия. Перед глазами плясали черные точки. У меня потекли слезы. Казалось, что я сейчас провалюсь сквозь кровать. Я словно парила, потеряв контакт с реальностью.
И до сих пор никак не могла отдышаться. Перед каждой новой волной оргазма я хватала ртом воздух, но легкие все еще горели от недостатка кислорода.
И я задумалась о том, каково было бы умереть вот так. Умереть, паря высоко над землей. Выше, чем когда-либо. В такой вечности я осталась бы? В этом всепоглощающем, захватывающем дух удовольствии? Хотя ни на что лишнее просто не осталось места. Ни на страх, ни на сомнения, ни на переживания, ни на стыд, ни на горе. Только удовольствие, чистое удовольствие.
Если именно так себя сейчас чувствовала Эмбер, тогда, может, оно было и к лучшему.
Но потом в глазах прояснилось, и я увидела перед собой Рива. Он пристально наблюдал за мной. Не в состоянии оторвать взгляда. Так же поглощен, как и я. Поглощен мной.
И теперь я желала быть с ним и нигде больше. Даже если здесь меня ждали переживания, сомнения, страх и горе. Даже если Рив не хотел быть со мной. Даже если у наших отношений не было никаких шансов, я собиралась бороться, чтобы остаться с ним.
И я вдруг осознала, что могу дышать. Осознала, что дышу спокойно. Осознала, что я чокнутая. Потому что хотела жить, чтобы быть вместе с человеком, который мог желать моей смерти. Который, вероятно, убил мою подругу.
Вместе с осознанием этого пришел еще один оргазм, более спокойный. Он пронесся по мне, вырвав гортанный стон. Этот звук казался незнакомым, чужим. Простым и одновременно сложным. Исполненным и удовольствия, и скорби.
За мной последовал и Рив, испустив тихий стон, который удивительно гармонично сочетался с моим. Он достиг разрядки и лег рядом со мной.
У меня ушли все силы на то, чтобы не повернуться и не влепить ему затрещину.
Или пнуть. Бить Рива кулаками, пока он не объяснит, на хрена сделал то, что сделал. Мутузить его, пока до него не дойдет, насколько сильно я зла, истерзана ревностью, смущена и напугана им. Бить и царапать, пока он не пообещает, что больше не будет так делать.