― Спасибо за одежду, кстати.
В комплект входили облегающие бриджи, белая рубашка и легкая куртка. Если принять во внимание еще и сапоги, я выглядела, как мечта ковбоя. Поэтому поспешила добавить:
― Думаю, это такой же подарок для тебя, как и для меня.
Рив окинул меня взглядом.
― Ты действительно выглядишь чертовски соблазнительно, не буду отрицать.
Но больше Рив ничего не сказал. Я представила, как он стаскивает меня с лошади и берет среди желтых полевых цветов.
Я сжала Майло бедрами и постаралась отвлечься.
― Почему твой отец решил купить ранчо? Оно, несомненно, потрясающее, и от него захватывает дух, но это довольно странно, учитывая, что от других курортов так и веет роскошью.
Рив на мгновение затих. Достаточно надолго, чтобы я успела заволноваться — не изменилось ли все лишь на поверхности. Что он на самом деле и не планировал открываться мне.
Но потом все же ответил:
― Моя мать… ― Рив украдкой взглянул на меня, прежде чем продолжил: ― Она всегда хотела жить в деревне. Была городской девчонкой, жаждущей... иной жизни. Более тихой и спокойной, по сравнению с той, которой она жила с рождения. Потом появился мой отец и покорил ее сердце, но к тому времени он уже был успешен и обеспечен, и эта жизнь несильно отличалась от ее собственной. Тот же бизнес, та же жадность. Все, что присуще человеку, наделенного властью. Из-за этого она едва не отказалась выйти за него замуж. Но она любила его. И он ее любил. Поэтому пообещал ей деревню. Купил для нее это ранчо в качестве свадебного подарка и назвал его «Кайя». Такое он дал ей прозвище.
― Он называл твою маму Кайя? ― Это объясняло, откуда взялась ее предполагаемая фамилия.
― Да. В переводе с греческого это означает «скала». Моя мама бросила свою семью и переехала в другую страну, когда вышла замуж за отца. Она хотела этого, но решение далось ей непросто. И отец сказал, что она сильная, как скала. ― Рив взглянул на меня и ухмыльнулся. ― Хотя иногда отец говорил, что называл ее так потому, что она была упряма и непоколебима, как скала. В любом случае, это прозвище ей подходило.
Рив говорил о своих родителях спокойным, ровным голосом, но что-то в языке его тела и словах показывало, что он очень сильно любил их. Я о них лишь читала. И для меня они были просто именами на бумаге, не более. Но Рив вдохнул в них жизнь. Сделал реальными. Важными.
Он обогнал меня, так как тропа стала слишком узкой. А когда она вновь расширилась, вернулся и стал шагать вровень со мной и Майло.
― Мы много путешествовали, когда я был маленьким. Ездили по всем курортам, пока они строились, но мы всегда возвращались сюда. Это место было нашим домом. И даже когда родителей не стало, я стараюсь каждый год проводить здесь какое-то время.
Я пыталась совместить эту историю с той, о которой уже догадывалась. Елена Виланакис, она же Елена Кайя, была несчастна. Из-за ее связи с мафией? От этого ее спасал Даниэль Саллис? После смерти родителей Рив вернулся к мафии, потому что ему больше некуда было идти?
Но эти вопросы важны были для Эмбер, а сегодняшний день я решила посвятить Риву.
― Спасибо, что взял меня с собой в Вайоминг, ― поблагодарила я. ― Это много для меня значит.
― Для меня тоже много значит твое присутствие здесь. ― Мы встретились взглядами и какое-то время смотрели друг на друга. Возможно, много сентиментальности ― тоже хорошо.
Спустя минуту мы оказались у реки. Она появилась будто из ниоткуда. Хотя еще издалека я услышала журчание воды, но самой реки видно не было. Мы спешились, и Рив привязал лошадей к дереву. Потом мы сели на выступающий из воды огромный валун и начали есть бутерброды.
― Мне нравится этот звук, ― сказала я после перекуса. ― Тихое журчание реки и шорох ветра. Так умиротворяюще.
― Его можно услышать и из дома, когда там по-настоящему тихо, ― заметил Рив, когда устроился рядом со мной, оперевшись на локти. ― Это безмятежность, этот звук способен принести покой.
Я кивнула.
― Понимаю, о чем ты. В первый день, когда мы только приехали сюда, я проснулась очень рано. И не могла заснуть. Поэтому пошла на балкон, тогда и услышала журчание.
Он нахмурился.
― Почему ты меня не разбудила? Я бы трахнул тебя и убаюкал.
Я уставилась на него.
― Не могу же я будить тебя ради секса.
― Почему нет?
― Потому что каждый раз, когда я становлюсь инициатором чего-либо с тобой, это не очень хорошо заканчивается для меня. ― В этом плане Рив вполне четко обозначил наши роли: он ― главный, а я лишь просто подчинялась.