Но он ничего не сказал. Просто подошел ко мне, прижался своими губами к моим и поцеловал. Это не был осторожный или мягкий поцелуй. И агрессивным или неистовым тоже. Просто поцелуй, которым он показал мне, что принимал меня такой, какой я была.
Долгие минуты мы просто стояли вот так, пока Рив позволял мне выплескивать боль и ненависть к себе медленными движениями языка и губ. Позволял мне плакать. Позволял обнажить душу. И при этом не извлекал выгоду из моей уязвимости, как делали другие мужчины.
Мы целовались и целовались, и, вероятно, продолжали бы целоваться, если бы не Майло, который слегка подтолкнул нас головой.
Смеясь, мы оторвались друг от друга.
― Он ревнует, ― сказал Рив. ― Хочет всю тебя себе. ― Он ласково погладил коня по голове. ― Извини, Майло, но она моя. И я не собираюсь ее никому отдавать. Не только на тебе ей нравится ездить верхом.
Я рассмеялась, но это скорее было похоже на смущенное хихиканье.
― Ты слышал это? Она делает вид, что подобный разговор ее смущает. Хотя я точно знаю, что это не так.
Не хотелось упускать шанс, поэтому решила еще пооткровенничать.
― Меня смутила не эта часть твоего диалога с Майло.
Рив отвернулся от коня и притянул меня к себе, прижавшись своим лбом к моему. Он нежно погладил меня по щеке тыльной стороной ладони. Я никогда еще не чувствовала такой тесной связи с ним. Духовной, даже сказала бы. Уверена, что сейчас наши сердца бились в унисон. Настолько, что могла поклясться, даже слышала невысказанные мысли Рива: «Я постараюсь. Постараюсь, чтобы между нами все получилось».
Я молчаливо дала ему аналогичное обещание, хотя и сомневалась, что смогла бы его сдержать.
К тому времени, как мы вернулись в конюшню, я уже немного оправилась от эмоционального приступа, но все еще чувствовала себя тревожно и взволновано. Мы провели слишком много часов, будучи окруженными романтикой и нежностью, ни на мгновение не поддаваясь похоти и страсти. Поэтому теперь я отчаянно нуждалась в разрядке, которую мог дать мне только Рив. И все больше боялась, что это потерялось где-то во время перехода от соглашения к серьезным отношениям.
Сначала мы отвели в денник Майло, а потом и Плейбоя. Я ждала, пока Рив закроет их, и мы вместе последовали бы к выходу из конюшни. Но как только щелкнула задвижка двери в стойло, Рив неожиданно схватил меня и крепко прижал к себе, позволяя ощутить у живота его твердую эрекцию.
― Надеюсь, седло тебе несильно натерло, потому что я больше ни секунды не могу смотреть на тебя в этих облегающих бриджах. Мне нужно, чтобы ты разделась. Чтобы ты раздвинула ноги. Мне необходимо оказаться в тебе.
― Так может тогда отпустишь меня, и мы пойдем в дом?
Он отпустил меня, но только для того, чтобы расстегнуть ремень брюк.
― Так долго я ждать не могу. Я так возбужден, что это уже причиняет боль.
Мое сердце пропустило удар.
― Прямо здесь?
Боже, да.
― Прямо здесь.
Внезапно он подтолкнул меня к соседнему стойлу, схватил за запястья и поднял их над моей головой. Рив дышал тяжело, как, впрочем, и я. Пар от нашего горячего дыхания смешивался и поднимался в холодном воздухе. И несмотря на прохладу, я излучала тепло.
Именно в этом я нуждалась. Вот чего мне не хватало. Я пребывала в сладостном предвкушении, из-за чего дрожала и покрывалась испариной одновременно, а мои трусики уже насквозь промокли.
Губы Рива замерли в миллиметре от моих, а взгляд был буквально приклеен к ним. В его глазах явно читалось, что он едва сдерживался.
― Как ты хочешь меня?
Слова Рива повисли в воздухе. Это был один из тех вопросов, которые он задавал снова и снова, к которому всегда возвращался. Чего ты хочешь? Как ты этого хочешь?
У меня никогда не было полноценного ответа на этот вопрос. И я впервые поняла почему. Потому что в действительности не хотела, чтобы меня спрашивали.
И, если я правильно начинала понимать Рива, он тоже, на самом деле, совсем не желал спрашивать. Предпочел бы просто решить самостоятельно.
― Нет, ― сказала я. ― Это ты скажи мне, чего я хочу. Именно это мне и нужно.
Его глаза потемнели, подтверждая мою догадку. Такой ответ ему понравился. Это был правильный ответ. Для нас обоих.
Теперь он удерживал мои запястья только одной рукой. А второй начал расстегивать пуговицы на курточке.