― Кроме того, я не уверена, что смогу поделиться тобой с ней. Вообще с кем-либо.
Рив поставил пустую бутылку на землю и прикоснулся к моей щеке.
― Тогда и не делись.
― Спасибо.
Он поцеловал меня, или я его. Но наши губы слились в свете костра. Пламя обжигало как снаружи, так и изнутри.
Рив первым разорвал поцелуй. Он все еще находился на расстоянии вдоха от меня, когда спросил:
― Как так получилось, что ты никогда никого не любила, кроме нее? Уверен, у тебя была возможность влюбиться.
Я отвернулась, положив голову на его плечо.
― У меня были любовники, да. Но я никогда не доверяла никому из них.
― Тогда почему вы перестали общаться? С той девушкой. Если были так близки.
Говорить с ним об Эмбер было вроде и странно, а вроде и нет. Но ответить на вопрос Рива мне было тяжело. Даже вспоминать это было тяжело.
Поэтому я просто пожала плечами.
― Иногда люди перестают общаться и все. ― Я выпрямилась и повернулась, чтобы взглянуть на Рива. ― А что насчет тебя? Влюблялся когда-нибудь?
Он удивил меня, ответив почти мгновенно.
― Дважды. Ты иногда напоминаешь мне мою последнюю любовь.
Эмбер. Рив любил Эмбер.
В горле встал ком, и я почувствовала себя странно. С одной стороны, я ревновала его. Но в то же время это нас объединило. Благодаря ей мы познакомились.
И я напоминала ему ее.
― Как?
― Не уверен. Это трудно объяснить, потому что, на самом деле, вы довольно разные. Ей было все равно, что происходило в спальне. Да где угодно. Но она не всегда была согласна с моими предпочтениями. Она была не такой... покорной. И однажды это встало между нами.
― Как? ― снова спросила я.
― Не важно.
Мне нужно было знать. Ради себя. Ради нас.
― Это ей ты не давал уйти?
― Ты говоришь, что для тебя главное в любви доверие?
Я молча смотрела на Рива, давая понять, что заметила, как он увильнул от ответа.
Однако все же ответила ему, потому что это тоже было важно.
― Для меня это и есть любовь. А что еще? Привязанность? А когда мужчина выходит из себя и поднимает на тебя руку? Или трахает твою подругу? Доверие. Единственное, что имеет значение.
Я встала с колен Рива, чтобы размять ноги. Или избавиться от неожиданно появившейся тяжести в груди. Или чтобы сбежать от того, от чего убегала всю жизнь.
Но это что-то преследовало меня, как обычно, желая вырваться на свободу.
И я впервые поддалась.
― Именно поэтому наши пути разошлись. Я потеряла ее доверие.
― Почему она перестала тебе верить?
― Это сложно. ― Я уже и так сожалела о сказанном, и в то же время боялась, что открыла шлюз, и теперь потоком хлынут давно рвущиеся наружу слова, которые рано или поздно все равно вырвутся на свободу.
― Рискни. ― Рив был как русло реки, направлял поток в нужное направление. ― Ты, очевидно, хочешь об этом поговорить.
Итак, потому что я была немного пьяна и тонула, потому что действительно хотела поговорить о ней, потому что давно хотела поделиться с кем-нибудь той историей, и потому что хотела рассказать Риву, что скрывала, я глубоко вдохнула и согласилась:
― Ладно.
Я села на камень рядом с Ривом, размышляя, с чего начать.
― Как я уже сказала, мы прежде делили мужчин. До некоторых пор. ― На два года мы вернулись в Мексику и продолжили отношения с мужчинами, но теперь уже по раздельности. ― У нее был парень. Его звали Бридж.
Рив усмехнулся.
― Бридж? (Примеч. Bridge ― в переводе с англ. означает «мост»).
― Да. ― На секунду я заволновалась, что Эмбер могла рассказать ему эту историю. А такое имя он бы точно не забыл.
Вот только Эмбер, которую знала я, никогда не оглядывалась назад. Никогда не говорила о своем прошлом. И Рива, наверное, просто рассмешило такое странное имя.
― Кошмар, да? В общем, он был довольно неплохим парнем. Правда гораздо старше ее. Ему было около пятидесяти. Богатый. Он ей действительно нравился, но не знаю даже... Скажем так, бывало и лучше. Однако она говорила, что любит его. Искренне любит. И он был к ней добр, поэтому я радовалась за нее.
Бридж любил выпить, но к тому времени Эмбер уже пристрастилась к наркотикам. Так что они дополняли друг друга.
― А я только ушла от очередного засранца, потому что, когда сообщила ему о беременности, он решил, что с помощью избиения может устроить мне аборт.
Его звали Ричард. Он был женат и пытался пробиться в сенат, но не смог. Все же карма существовала.
― Ты забеременела?
Я кивнула. Незапланированная беременность всегда вызывала даже больше осуждения, чем наркозависимость или порочность. Хотя я никогда и никому не рассказывала о том, что была беременна.