— Ты, чертова сука», ― сказала она. ― Ты же знала, что я любила его, чертова тварь.
Я должна была чувствовать себя так, будто меня предали, потому что она автоматически предположила худшее обо мне и лучшее о нем. Но самое дерьмовое во всей этой ситуации было то, что я понимала ее точку зрения. Понимала и могла даже заступиться за нее, если бы понадобилось.
― Она обвинила меня, ― сказала я Риву.
Тот вновь резко остановился.
― Она обвинила тебя? Как, черт возьми, она могла ― да кто угодно ― обвинить в случившемся тебя?
― Эмбер подумала, что я этого хотела, но... ― Я жестом попросила его помолчать, предупреждая следующие слова Рива. ― Прежде чем разозлишься на нее, вспомни, что она видела меня в подобных ситуациях уже не раз. И никогда до этого не обвиняла. Всегда помогала мне выкрутиться. И так я ей отплатила? В ее глазах, я увела у нее мужчину, когда она была добра ко мне.
Рив пораженно качал головой, усмехаясь.
А я продолжала защищать ее.
― Она отвезла меня в больницу. Даже несмотря на то, что думала, будто я попросила об этом ― все равно помогла мне.
― Да она прям гребаная святая, ― сказал Рив голосом, полным сарказма.
― Ну, не святая. Но она заботилась обо мне. Несмотря ни на что. ― Я взглянула на него. Он казался потрясенным. Его губы были плотно сжаты, а кулаки то сжимались, то разжимались.
Неважно. Я знала Эмбер. И Рив не мог изменить моего мнения.
― Это вся история, ― сказала я. ― На следующий день у меня случился выкидыш. Я выдвинула обвинения, но Бриджа даже не арестовали. Либо у меня была слишком «насыщенная» биография, либо у него было много денег. Не знаю точно. Когда меня выписали из больницы, я попыталась объясниться с Эмбер, но у него уже была история, которая, по ее мнению, тоже звучала правдоподобно.
Она не понимала, что десять тысяч, которые Бридж разрешил ей вручить мне, были не благотворительностью, а моральной компенсацией. Я не винила ее за то, что она встала на его сторону. И она сказала, что тоже не винит меня. Что нам, вероятно, просто стоило пересмотреть текущую ситуацию. И я согласилась. Захотела свободы. Захотела ни от кого не зависеть, быть самостоятельной, иметь свои деньги. Захотела, наконец, чувствовать себя в безопасности.
Я умоляла ее уйти со мной. Умоляла бросить Бриджа и начать все заново. Без наркотиков, без насилия.
— Мы всегда говорили друг другу, что найдем свое место в жизни, ― напомнила я ей.
— Мы нашли, ― ответила она. ― Уверена, однажды наступит день, когда мы станем счастливы. Но это необязательно произойдет с нами одновременно.
Я крепко обняла ее, когда мы прощались. Она плакала ― Эмбер всегда была очень эмоциональной. Грустно, что это стало моим последним воспоминанием о ней. Ее полное печали, заплаканное лицо. Когда бы я ни думала о ней, было сложно представлять ее не в слезах.
Интересно, а она тоже, вспоминая, представляла меня льнущей к ней? И было ли это правдой обо мне?
Риву я рассказала более краткую версию нашего расставания.
― Мы решили, что нам пора пойти разными дорогами. Я переехала в Лос-Анджелес и приложила все возможные усилия, чтобы начать жить по-настоящему. Поработала моделью. Потом актрисой. И вот я здесь.
― И все? Больше ты о ней ничего не слышала?
Пока она не попросила у меня помощи. Подумав немного, я ответила так, что получилась не такая уж и вопиющая ложь.
― Я ее больше не видела. Прошло почти семь лет.
― Какого хрена это звучит так, будто ты сделала что-то не так?
Я вскочила на ноги и взглянула в его глаза.
― Потому что так и есть! Я оставила ее с ним. Оставила ее с садистом. С больным на голову насильником. Я не спасла ее от Бриджа, не спасла от наркотиков. Каждый раз, когда я нуждалась в помощи, она спасала меня, а когда помощь понадобилась ей ― я уехала. ― За все время, что я говорила, сейчас во мне сильнее всего бурлили эмоции.
Рив шагнул ко мне.
― Ты терзаешь себя чувством вины за то, в чем никоим образом не виновата.
― Это моя вина, что она сделала такое предположение. ― Это казалось глупым. Но я не могла объяснить свои чувства, поэтому просто тяжело дышала. ― Ты не понимаешь, Рив.
Он поднял руки, сдаваясь.
― Ладно, я не понимаю.
Мы стояли молча, каждый задумавшись о своем и не глядя друг на друга. Я кусала губу, пытаясь решить, что мне теперь сказать или сделать. Чувствовала себя паршиво. И действительно мучилась сожалениями. Жалела, что поведала Риву эту историю, и теперь мы оба были расстроены.
Хотя я не совсем понимала, чем был так опечален Рив. Бриджем, наверное. Я так думала. Но еще, казалось, он был зол на меня.